Данная версия никак не связывалась логической цепочкой с другими известными Ваньке подсказками графа, но все равно пришлось переться на улицу. Иначе Павлуша, разгоряченный своей догадкой, от него не отстал бы до утра. А еще хуже, сам бы полез на дерево и свернул себе шею.

На подходе к месту товарищей ждало разочарование – их опередили. На дубу сидел Казимир и активно проверял Пашкину версию, засовывая в дупло ручищи. Матильда бегала вокруг ствола, собирала желуди в пакет и переживала за жениха. Мозги у всех членов семьи Хлебниковых определенно работали в одной тональности.

– Тихо, – шикнул Пашка, дернул Ваньку за рукав и увлек в кусты.

– Ай, дуду-дуду-дуду! Сидит ворон на дубу… – шепотом пропел Ванька и хихикнул, наблюдая из кустов за влюбленной парочкой.

– Ничего нет, – сообщил Казимир сверху.

– Я же тебе говорила! Слишком просто. И потом, моя подсказка никак не вяжется с дуплом. Как привязать азбуку к дуплу? Никак не привяжешь.

– К дубу азбуку тоже не привяжешь, – возразил Казик. – Разве что – золотой цепью."

"– Казюль, ты гений! – воскликнула Матильда. – Дуб – златая цепь – азбука. Может быть, граф намекал на книгу? Слезай скорее, а то свалишься, не дай…

Договорить Мотя не успела. Казик сказал «ой» и полетел на землю. Раздался глухой звук. Матильда охнула и бросилась к любимому. Пашка тоже ломанулся было к дядьке на помощь, но притормозил, потому как потерпевший бодро поднялся на ноги и со всей страстью привлек испуганную профессоршу к себе с явным намерением совершить грехопадение прямо тут, под вековым дубом.

– Казик, что ты делаешь? Мне надо Галочку сменить, – пролепетала та.

– Мотенька, будь моей навеки, – прорычал Казимир, комкая возлюбленную.

– Да, – с придыханием сказала Матильда и принялась судорожно расстегивать блузку.

Молодые люди шустро испарились, оставив влюбленных наедине. Ванька хихикал и радовался за парочку. Хлебников шел рядом с кислой физиономией и бурчал:

– Ой, блин, как неудобно… Как неудобно, блин!

Пашку мучила совесть, что он шпионил за собственными родными, причем небезуспешно. Совесть, правда, мучила его недолго. Когда они вошли в двери конезавода, глаза Хлебникова вновь загорелись огнем.

– Ты слышал, что Тетямотя сказала? – спросил он, ткнув Ваньку кулаком в бок. – Тебе не кажется, что в ее ассоциации что-то есть? У меня по рукам прямо мураши пошли, а это верный признак, что мы на правильном пути.

– Твои родственники на правильном пути, – уточнил Терехин.

– Да ладно! – отмахнулся Хлебников. – Если мы отыщем журнал, Матильда не обеднеет. Она ведь скоро станет очень состоятельной дамой, когда замуж за Казика выйдет.

– А ты уверен, что кто-то вообще получит приз?

– Дык зачем приз, если будет журнал? – ошарашил его Пашка.

– Ты чего, Паш?

– А ничего.