Ванька открыл глаза и сел, пытаясь отдышаться. Сердце стучало в груди, как сумасшедшее. Рубашка промокла насквозь, руки дрожали. Кажется, ему снился какой-то чудовищный кошмар. Сон забылся, но ощущение тревоги и ужаса осталось.

– Как малышка? – хрипло спросил он.

– Все очень хорошо, Ванечка. Ильин дал мне настойку собственного приготовления. Я намазала, и сыпь как рукой сняло. Козье молочко усваивается прекрасно. Новой вспышки аллергии не случилось. Животик наладился, малышка проспала пять часов. Извини, я не хотела тебя будить. Сама пыталась свежего молока надоить, но рогатая сволочь меня не подпускает. Чуть не забодала! – Галочка показала пальцами «козу рогатую» и рассмеялась.

– Иду. Что бы я без тебя делал, родная? Ты чудо, Галь! – улыбнулся Терехин. С его души словно камень свалился.

Из денника они вышли вместе. Галина по пути посвящала его в последние события.

– Представляешь, Казимир расставил в лесу силки, поймал зайца и… Зебельмана.

– В каком смысле?

– В прямом, – хихикнула поэтесса. – Григорий ловил бабочек. Засек одну альбиноску уникальную, безумно редкий вид. Двинул за ней и потерялся. Кружил по лесу и никак не мог найти дорогу обратно, зато нашел силки и угодил в ловушку. Так и просидел в плену, пока Казимир его не вызволил.

– Бедняга, – искренне посочувствовал Терехин. – Что он, сам не мог из заячьих силков выпутаться?

– Мог, но боялся бабочку помять, – сообщила Галочка. – Сидел и ждал, пока его найдут. А когда нашли, заявил, что свой приз он уже получил. Вернулся, заперся у себя в деннике и отказывается выходить. На бабочку любуется.

Как же у гениев все в голове запущено, подумал Ванька и поприветствовал Маруську. Та поприветствовала его радостным меканьем и щедро выдала аж три литра молока, на радость Офелии. Терехин передал удой Галине, а сам вернулся в денник, завалился на кровать и тупо уставился в потолок. Навалилась дикая апатия, лень было даже пальцем шевелить.

На ужин Ванька не пошел, сославшись на головную боль, но все равно его не оставили в покое. Явился Пашка, подозрительно грязный и возбужденный, и загрузил мозг свежей идеей, где искать журнал. Хлебников предположил, что открытие Беркутова находится в дупле дуба. Так как дуб в ближайших окрестностях только один – рос за конезаводом, Хлебников не сомневался, что шарада Казика давала прямую наводку именно на этого исполина. После ужина он внимательно изучил вековое дерево, заметил дупло, и его осенило. Проблема была в том, что предмет Пашкиного интереса располагался высоко, а сам Хлебников категорически влезть на дуб не мог. Все время срывался и шмякался вниз. Устав изображать из себя макака, Павел рванул за помощью к товарищу.

Ванька в идею с дуплом верил слабо.