Она, стараясь придать ему уверенности, коснулась его руки. И подумала: «Теперь я и впрямь делаю глупость, по-настоящему я должна была бы пожелать ему, чтобы его поскорей задержали и отправили домой. В худшем случае его бы наказали, оставив без сладкого».

— Так идите и заберите свой чемодан. Где вы его оставили?

— В купе. В сетке для багажа.

— Заберите его поскорей и возвращайтесь.

— И мы сделаем так, как я сказал?

— Да, мы сделаем так, как вы сказали.

— Вы не уйдете? Она смотрела на него, чувствуя какое-то странное возбуждение, почти как в школе, но возбуждение куда более сильное.

Сейчас мы обведем вокруг пальца надзирателей, сорвем урок или устроим тарарам, только куда более сильный.

— За кого вы меня принимаете? Он, счастливый, доверчиво кивнул головой и побежал к поезду за чемоданом.

Она прождала его минут десять на скамейке, думая: я себя знаю, я слишком хорошо себя знаю, у меня не хватит духа бросить его здесь, у меня с ним будет масса неприятностей, я сошла с ума.

Он вернулся с чемоданом, шел медленно со странным выражением лица, посерьезневший, притихший, неузнаваемый.

— Что это с вами?

— Со мной? Ничего.

Она вышла одна с двумя чемоданами и сумочкой. Нести их было тяжело. В зале ожидания она долго искала в карманах и кошельке две монеты по пятьдесят франков. Взяла в автомате два перронных билета. Оставила чемоданы позади автомата и вернулась обратно.

Он ждал ее у контроля, у него было все то же странное выражение лица, и тут она вдруг заметила:

— Куда вы дели свою косынку?

— Должно быть, забыл в купе.

Пойдемте, это не имеет значения.

Они друг за другом прошли мимо контролеров. Бэмби предъявила билеты. И вот холодным солнечным утром они остановились со своими чемоданами на тротуаре у вокзала, глядя на проезжающие мимо легковые автомобили и автобусы.

— Ну ладно. До свидания, — сказал Даниель.

Он не умел говорить спасибо.

— Что вы собираетесь делать?

— За меня не беспокойтесь.

— А я вот беспокоюсь.

Они прошли немного в сторону площади Бастилии, прежде чем Бэмби остановила такси.

Она села в машину. А он стоял на мостовой, погрустневший, с чемоданом из свиной кожи у ног. Она сказала:

— Вы едете со мной?

— Куда? Она не нашлась, что сказать в ответ. Он с трудом впихнул свой чемодан в такси. Ему все давалось с трудом. Они сидели, тесно прижавшись друг к другу, платье Бэмби задралось на коленях, и она никак не могла поправить его в машине, которая резко тормозила, проезжая по незнакомым улицам, где никто никого не знал.