Мы бы уехали.

Человек по имени Грацци, облокотившись о стол и обхватив лоб левой рукой, сидел один в кабинете своего шефа, на ладони правой руки у него лежали два оставшихся патрона из барабана револьвера «смит-вессон». Он думал о своем сынишке Дино — ему всего три года и семь месяцев, и спит он, сжимая маленькие кулачки на подушке, — думал, как и всегда, о разных глупостях. Когда шеф вошел, он медленно положил перед ним оба патрона.

Шеф взглянул на него, закрыл дверь, бросил на стол отпечатанные на машинке странички, которые принес, и сказал:

— Ну что, мистер Холмс, как здоровье? Я должен был пойти вечером в кино, но тут я прогорел.

Он достал из верхнего кармана пиджака сигарету, произнес:

— Эта скотина Фрегар, верно, вздохнул с облегчением. Огня, пожалуйста, у меня всегда уводят спички.

Дверь снова отворилась, и Малле, просунув голову в кабинет, сообщил, что девчушка ждет в коридоре.

— Вот незадача, — проговорил Грацци, — я чуть было не забыл.

Он попросил соединить его с Марселем. Сказал шефу, что сейчас освободит кабинет, вот только договорится, как привезти в Париж этого парня. Белокурая девушка нерешительно перешагнула через порог, и шеф обратился к ней:

— Входите же, милочка, усаживайтесь в это кресло, ну, как у вас на работе?

Она ничего не ответила. Стояла у окна, и свет лампы освещал ее немного бледное красивое лицо. Грацци смотрел на нее, разговаривая по телефону.

— Слушай меня, малыш. Сейчас семь часов. Через час тебя отвезут в Мариньян. Твой отец дал согласие. Тебя заберет военный самолет, который летит из Алжира. Я буду ждать тебя в аэропорту Бурже.

— В котором часу я прилечу?

— Часов в одиннадцать. Что касается сегодняшней ночи, то я с твоим отцом договорился. А завтра он уже будет здесь.

— Чтобы защищать меня?

— Нет, чтобы привезти тебе чистое белье. Возможно, тебе придется встретиться с Габером и Гранденом, ты не против?

— Ну, встретиться я бы предпочел с кем-нибудь другим.

— Даю тебе еще пятнадцать секунд и вешаю трубку."

"И пока девушка говорила по телефону, стоя в своем голубом пальто, а свет лампы освещал ее белокурые волосы, шеф продолжал курить свою сигарету, посыпая пеплом пиджак, и лицо его, хоть он и выглядел усталым, как обычно лоснилось.

Грацци обошел стол. До него доносился голос паренька, говорившего на том конце провода. Мадемуазель Бенжамина Бомба стояла, вытянувшись перед лампой, спиной к ним, в ответ она лишь молча кивала головой: «Да, да, да». А паренек говорил:

— Ты слышишь меня, алло, они привезут меня, алло, я снова увижу тебя, сегодня вечером я увижу тебя, алло, ты слышишь меня, ты не отвечаешь мне, Бэмби. — Он говорил: — Бэмби, моя маленькая Бэмби.

А она, не произнося ни слова, лишь кивала своей белокурой головкой, отвечая ему: «Да, да, да».

Париж, январь 1962 г."