Она тоже положила трубку, прошла вдоль столов под стрекот пишущих машинок, ничего не задев по пути, не сделав ни одного неверного шага, со странной улыбкой, растянувшей ей рот, снова принялась за работу и даже напечатала, не поднимая головы, две или три страницы. А потом вдруг — это было выше ее сил, она не в состоянии была больше этого выносить, будь что будет — она вскочила и бросилась к двери, по пути схватила пальто, бегом пересекла коридор, выбежала на улицу, не переводя духа пронеслась через зал ожидания на Лионском вокзале и очутилась на платформе. И только тогда заметила, что сейчас всего лишь пять часов, а первый поезд Марсель-Ницца-Вентимилья отходит в 17 часов 50 минут.

Они вышли в коридор: она первой, чтобы убедиться, что поблизости никого нет. Затем постояли немного возле «гармошки». Он рассказал, что удрал из дому неделю назад, автобусом доехал сначала до Канна, а потом до Марселя, грязного города, где все пристают к вам со всякими вопросами. Две ночи провел на туристической базе, две — на вокзале, в зале ожидания, одну — в бистро, которое не закрывалось на ночь, одну — в гостинице, когда у него еще были деньги.

— Что вы собираетесь делать дальше?

— Не знаю."

"Он никогда ничего не знал. А поскольку она была лет на пять-шесть старше него, он сразу же проникся к ней доверием и раз даже назвал ее «мадам». Больше всего ему надоел чемодан. Он жалел, что захватил его с собой. Бэмби подумала: «Ему бы надо выспаться».

— В моем купе есть свободное место. Подождите немного. И когда в коридоре никого не будет, войдите. Верхняя полка слева от двери. Как раз над моей.

Он смотрел на нее прямо-таки с восхищением, кивая головой в знак согласия при каждой ее фразе, тогда-то он и назвал ее «мадам».

Молодая брюнетка и Кабур по-прежнему стояли в коридоре. Бэмби высунула голову, чтобы удостовериться в этом, потом сказала:

— Я хочу спать, дождитесь, пока в коридоре никого не останется, но не шумите, когда войдете в купе.

— А как быть с чемоданом?

— Как быть? Заберите его с собой! И вот из-за этого чемодана все и произошло. Из-за его дурацкого чемодана из свиной кожи, в который он положил лишь две рубашки и один костюм на смену, но зато запихнул массу всякой всячины: книги, боксерские перчатки, модель парусника, банки консервов, батон черствого хлеба, серебряный столовый прибор, который он намеревался продать, флакон одеколона, чтоб от него хорошо пахло, и не менее трех щеток для волос, чтобы выглядеть красивым.

Словно он и так недостаточно красив, подумала Бэмби, выходя из полумрака маленького кафе на освещенную редкими фонарями площадь Пале-Руаяль. Здесь они тоже побывали, в воскресенье утром, накануне, тысячу лет назад.

Они следили за молодым инспектором в коротком пальто с капюшоном, который разъезжал повсюду на такси.