На стенах были наклеены бессмысленные фразы, составленные из слов, вырезанных из иллюстрированных журналов, а также фотографии всевозможных животных с большими ласковыми глазами.

— Я учусь в ветеринарном институте, — объяснил он. — На третьем курсе."

"Его интересует научная работа. Когда-нибудь у него будет большая ферма в Нормандии, что-то вроде клиники-лаборатории, где он займется скрещиванием и выведением великолепных животных с ласковыми глазами, как вот эти. А может быть, уедет в Австралию или Южную Африку, куда-нибудь, где есть бескрайние просторы и, конечно же, животные.

Люди его не интересуют. Они слишком ничтожны, ни на что не годятся.

— Давно вы с ней знакомы?

— Два года. Я снял эту комнату два года назад.

— И сразу же стали ее любовником?

— Нет, гораздо позже, всего полгода назад. Но я часто заходил к ней и прежде, мы вместе ужинали, болтали.

— Вы знаете Боба Ватского?

— Он нашел мне эту комнату. Я познакомился с ним в одном кабачке в Латинском квартале. Он играет там на саксофоне. Если вы думаете, что это сделал он, то ошибаетесь.

— Он уже тогда был ее любовником?

— Да.

— И вы знали?

— Знал.

— Одним словом, вы оба были ее любовниками одновременно? Он взглянул на Грацци удивленно, ясными глазами и коротко засмеялся. И сказал, что и у него в это время были другие подружки.

— Вам, вероятно, случалось иногда по вечерам заставать его у нее?

— Ну, и что?

— Вы не ревновали ее, и он тоже не ревновал? Он снова засмеялся своим невеселым смехом, пожал плечами, потому что понял, куда ведет Грацци, и это показалось ему верхом глупости.

— Если вы думаете, что ее убил кто-то из ревности, то вы просто зря теряете время, убийцу следует искать в другом месте.

Он совершенно неожиданно повысил голос и сказал: черт побери, Жоржетта вольна была любить кого хотела, они оба не только не ревновали, но, случалось, ужинали все вместе, втроем, когда он заставал у нее Боба, и он мог бы рассказать презабавную историю инспектору, но тот этого, конечно, не поймет. А потом, разве это запрещено законом?

Грацци не понимал, разыгрывает ли он возмущение, желая скрыть, что нервничает, или возмущение его искренне и вызвано чувством, которого он действительно не понимал.

— А Пьера Бекки вы знали?

— Кого?

— Стюарда Пьера Бекки… Впрочем, это не имеет значения.

Скажите, Жоржетта Тома случайно никогда не упоминала имя одной актрисы, Элианы Даррес?

Он ответил: нет, никогда, — и прикурил от окурка очередную сигарету. Затем отвернулся, чтобы бросить окурок в картонную коробку, куда собирал мусор.

— А некоего шофера грузовика Риволани? Постарайтесь вспомнить: Риволани. Это очень важно, если вы хотите помочь нам.

Парень покачал головой, глаз его за сигаретным дымом не было видно, и он помахал рукой, разгоняя его.