Она почувствовала прикосновение его горячей ладони, а он продолжал смотреть на нее все тем же безразличным взглядом, не улыбаясь.

— К тому же мы забыли задать вам еще один вопрос.

Ей пришлось отступить на шаг, так как он, пряча в карман головоломку, подошел к ней почти вплотную: оказалось, что они с ним почти одного роста.

— Когда вы выходили из купе, жертва, вероятно, тоже собиралась покинуть поезд?

— Не знаю. Думаю, что да. Я попрощалась с ней и с девушкой из Авиньона. Полагаю, они обе готовились выйти из вагона.

У него был резкий голос, менее приятный, чем у другого инспектора, вероятно, ждавшего его внизу в машине.

— Да, довольно много. Но я не стремилась выйти одной из первых, я терпеть не могу толчею.

— При выходе вы не заметили ничего такого, что могло бы быть связано с убийством?

Она ответила, что подумает, что была не очень внимательна. Она, конечно, никак не могла предположить, что в купе, которое она покинула, задушат женщину и молодой полицейский инспектор станет требовать у нее отчета.

Он улыбнулся, сказал: разумеется, и направился мимо нее в прихожую. Перед «ведьмочкой», висевшей на стене у самой двери, он задержался, взглянул на себя в кривое зеркальце и заметил:

— Забавная штуковина, ну и видик же у тебя в ней.

Он похлопал рукой по карману, в котором лежала его головоломка. Признался, что повсюду всегда все забывает. Спросил, не бывает ли и с ней такое.

— Нет, не думаю.

Он покачал головой, сказал: может, они еще встретятся завтра, «если я буду там, когда вы придете».

— Мне кажется, я была вам не слишком полезной.

Он возразил, нет, почему же. И сам отворил дверь.

— В этой истории с Кабуром все-таки есть что-то новенькое. Мы сейчас едем к нему.

— Вы подозреваете его?

— Кто? — спросил он. — Я? Я никого не подозреваю. Если уж сказать вам правду, я очень плохой полицейский, терпеть не могу подозревать людей. Предпочитаю осуждать всех разом. Нет на свете невиновных. А вы верите в невиновность?

Она засмеялась как дурочка, прекрасно зная, что ведет себя как дурочка с этим молодым человеком, который несет всякую чушь, нисколько не похож на полицейского и явно смеется над ней.

— А вы считаете, это невинный поступок, — спросил он, — помочь даме спустить чемодан, если собираешься затем прижать ее в коридоре?

При этом он покачал головой с тем недовольным выражением, которое ей уже было знакомо, и поинтересовался, зачем, в сущности, ей понадобилось спустить вниз чемодан?

— Что она хотела оттуда достать? Она попыталась вспомнить, ясно представила себе молодую черноволосую женщину, юбку, которая слегка задралась, когда она поставила ногу на полку, и взгляд этого Кабура.

— Аспирин, кажется, или еще какие-то таблетки, которые обычно принимают в поезде.