Высоцкий спел песни из кинофильма Вертикаль, немного военных песен, чуть блатных, и несколько своих романсов, стараясь охватить как можно большую часть аудитории.

Концерт длился недолго. Всего час с небольшим, и поаплодировав Владимиру Семёновичу на прощание, публика потянулась на выход.

Виктор, чуть обождав в холле, чтобы не толкаться в толпе, уже собрался на выход, когда к нему подошёл невысокий сухощавый мужчина в коричневых штанах и белой куртке.

— Прошу прощения. Товарищ Николаев? Произнёс он неожиданно звучным и ярким голосом.

— Да, — Виктор кивнул, узнавая артиста, и пожал протянутую руку.

 — Валерий Сергеевич, рад знакомству.

— Поверьте я тоже. — Золотухин энергично кивнул. — Слушайте, мы тут небольшим коллективом собрались посидеть… Не составите компанию?

— С удовольствием.

Гулять отправились в кооперативный ресторан Чайка открывшийся на крыше Северного Речного вокзала. Здесь Виктор ещё не бывал, да и не мудрено. За последний год в столице открылись десятки кафе и ресторанов на любой кошелёк, что совершенно уничтожило все очереди на входе, и дало начало довольно жёсткой конкуренции между заведениями.

Вот и в Чайке их встретили словно родственников, приехавших издалека, и сразу посадили в небольшой закуток, где официанты уже сервировали стол.

Кроме Золотухина и Высоцкого, был ещё Валерий Янклович — администратор театра на Таганке, Борис Хмельницкий, Леонид Филатов, Алла Демидова, и пяток девиц актёрского вида.

За столом было шумно и весело. Актёры отдыхать любили и умели. Нескончаемым потоком лились анекдоты, которые они рассказывали с великим мастерством, какие-то эпиграммы и шутки. Они быстро перешли на «ты», и довольно свободно общались, когда Леонид Флатов посмотрел ему прямо в глаза испросил:

— А что это наш гость молчит?

— А знаешь, я просто наслаждаюсь фейерверком, в исполнении великих, действительно великих актёров.

 — Виктор улыбнулся. — Я же простой инженер. А вот пройдёт лет пятьдесят, и что люди скажут о нашем времени? По кому они будут судить? Только посмотрев фильмы с вашим участием и записи спектаклей, они смогут составить представление о времени.

— А как же книги? — Удивилась Алла Демидова.

— Картинку и голос человеку проще воспринимать чем текст.

 — Пояснил Виктор. — И чем более будет развиваться телевидение и другие средства массовой коммуникации, тем меньше будет роль книги в формировании мировоззрения. И это в целом неплохо, лишь бы в спектакли и на телеэкран не лезла всякая пошлость и глупость. Но к счастью это не моя забота. Я в искусстве не очень-то разбираюсь.

— Ну, простой инженер с такими звёздами не ходит. — Спокойно возразил Золотухин. — Я видел твоё выступление по телевизору, и надо сказать держался ты очень достойно.