Когда моё платье валяется где-то на полу, оставив меня в нижнем белье, а смятая рубашка Дани висит на стуле, я опускаюсь на корточки и помогаю освободится мужу от штанов — торопливо расстегиваю ремень, ширинку и беру в руку твердый член с крупными вздутыми венами.

Под тихий хриплый стон вбираю его в себя до основания. Воронов зарывается пальцами в мои волосы и помогает подобрать ритм — неспешный, с глубоким проникновением и ласками. Когда мы падаем на большую кровать, мне хочется поскорее принять его в себя — целиком, без остатка. Вновь сгореть до тла от его грубых и резких движений, от обжигающих поцелуев и осознания того, что мне ни с кем и никогда не было так хорошо. А затем восстать из пепла словно птица Феникс и потребовать ещё и ещё, до обессиленных шлепков плоти о плоть, до капель пота на его и моём лице, до приятной боли в мышцах и промежности, до самого рассвета.

Когда мы лежим прилипшие друг к другу намертво, а Даня поглаживает меня по внутренней стороне бедра я впервые вспоминаю о чем-то важном. О том, о чем рядом с ним совершенно забыла.

— Надо будет подобрать с врачом контрацептивы, пока мы не заделали еще одного ребёнка, — проговариваю утомленно, закрывая глаза.

— Угу, обязательно, Ди. Обязательно.

Глава 49

Диана.

— Ты обещал, что не будешь работать всю неделю! — громко возмущаюсь и упираю руки в боки как типичная сварливая жена. Этому мне еще стоит поучиться и отточить давно забытые навыки.

— Тебе вот только скалки в руках не хватает, — Даня по-прежнему стоит ко мне спиной, усмехается и проводит пятерней по волосам.

Красивый, зараза! Хочется вцепиться в него клешнями и никуда не отпускать, чтобы ни один женский взгляд не был направлен в его сторону. Никогда не была замечена в приливах ревности и подобном поведении, но сейчас у меня совсем плохо с настроением и держанием собственных чувств под замком.

На глаза отчего-то наворачиваются слёзы. Я шмыгаю носом, вытираю подушечками пальцев влагу в уголках глаз и хочу надавать себе пощечин за эту временную слабость перед мужем. Но как ни странно, слезы действуют на Воронова чудеснейшим образом — он тут же поворачивается ко мне лицом, прижимает к себе и вдыхает запах моих волос.

— Пахнешь ванилью и корицей.

— Готовила творожную запеканку, — перестаю плакать и утыкаюсь носом в его грудь."

"Прислушиваюсь к спокойному сердцебиению Дани, провожу пальцами по рельефному животу и завидую самой себе. Я живу с самым лучшим мужчиной на свете. Мы засыпаем и просыпаемся в одной постели, воспитываем детей, касаемся друг друга, любим, наслаждаемся и порой кажется, что лучше уже быть не может. Но наступает новый день, и мой муж доказывает обратное.

— Федотова, я клянусь, что это ненадолго — два часа максимум, и я приеду на ваш семейный пикник в лесу.