Тупая ярость овладела мной. Я сел на скоростной катер и помчался в море…

Он замолчал, пригубив бокал.

– Ты был уверен, что утопил меня?

– Нет, – ответил Новоруков после долгой паузы. – Уверенности как раз не было. Чтобы быть уверенным, надо видеть труп. Я же хорошо видел, как ты барахтался среди волн недалеко от надувного плота. Но у меня уже не было времени заниматься тобой, потому что с минуты на минуту могли появиться спасатели.

– И тогда ты подкупил медсестру, – сказал я. – Ты думал, что я полный идиот и что позволю кому угодно сделать себе укол?

Новоруков улыбнулся и отрицательно покачал головой.

– Нет, Кирилл, я не думал, что ты полный идиот. Напротив, я знал, что ты крепкий орешек. Поэтому я велел медсестре сначала усыпить тебя закисью азота, а уже потом сделать тебе инъекцию. Но она не послушалась меня, решив, что усыплять не обязательно.

Я обратил внимание на то, что Федька говорил так, будто я был один и никакой молодой женщины по имени Ирэн со мной рядом не было. Может, он не принимал ее всерьез, словно она была моей тенью, глупой подружкой или «девушкой для эскорта», не имеющей к сыску никакого отношения?

– Ты забыл рассказать о том, как сжег автомастерскую вместе со слесарем, – напомнил я."

"– Что было, то было, – ответил Новоруков. – Пойми сам! Не мог же я оставить такого серьезного свидетеля, зная, что по моим следам мчится не какая-то там Мухина, а сам Кирилл Вацура! Этот пьянчужка за бутылку водки выдал бы меня с потрохами, и мой фоторобот бы составил, и номер моего «Лендкрузера» сообщил. А дырку от пули надо было заделать срочно. Улика ведь!

– И риелтора по имени Женя ты под грузовик толкнул.

– Нет, на сей раз ты ошибся! – покачал головой Новоруков. – Это сделал не я, а один из моих шакалов.

– Шакалов?

– Да, так я называю семерых наемников, бывших зэков, которые числятся у меня солдатами. Они стоят на вышках, на пропускном пункте и выполняют всякие поручения… Только не надо путать их с волками.

– С бородатыми? – уточнил я.

– Они мои братья! – злобно выкрикнул Новоруков. – Они связаны со мной идеей, а не деньгами.

– Оказывается, тут еще и идея, – с издевкой произнес я. – А я думал, что тобой движет только ненасытная жадность.

Новоруков дернул плечами, словно получил удар между лопаток, и принялся нервно ходить от пульта к шторке и обратно. В бокале, стоящем на полу, дрожал коньяк.

– Ты идиот и ничего не понимаешь! – прошептал Новоруков.

– Только что ты говорил, что я крепкий орешек, – ответил я и демонстративно опустил ствол автомата на колено, словно приготовился к стрельбе с упора.

– На всякий крепкий орешек найдется молоток!

– Не советую тебе хвататься за этот молоток, – предупредил я. – Стреляю без предупреждения.

Новоруков кинул взгляд на таймер.