Потом стер, вышел на улицу, прошел к шумному базару и выбросил носитель в выгребную яму уличного туалета. Потом целеустремленно, как ракета, получившая полетное задание, устремился к поставленной ему цели – в Россию, в Дагестан. Там его уже ждали.

* * *Дагестан. Махачкала

Гость, не дошедший до территории ответственности Абу Хаджи, видимо, был очень важной птицей, потому что менее чем через сутки после доклада «Первому» от него пришло распоряжение: встретить специального эмиссара с особыми полномочиями, обеспечить выполнение стоящих перед ним задач и беспрекословно исполнять его приказы. Абу Хаджи вздохнул. Он не любил визитов представителей Центра: одно дело направлять отчеты с фотографиями, а другое – показывать свою работу «вживую»… Кто знает, как оценит уполномоченный деятельность амира Дагестана… Но делать было нечего.

Из Тегерана Ханджар прилетел в Баку, оттуда автобусом добрался до пограничного автомобильного пункта пропуска Самур – Яраг-Казмаляр, откуда частный таксист, специализирующийся на извозе между сопредельными странами, привез его в Махачкалу. Каждый раз Ханджар предъявлял новый паспорт, поэтому никаких следов в пограничных компьютерах не оставил – согласно документам, границы пересекали разные люди, не имеющие с ним ничего общего. И выглядел он совершенно по-другому – европейский лоск исчез вместе с костюмом, теперь на нем была рабочая брезентовая куртка, неопределенного цвета рубаха и штаны, заправленные в резиновые сапоги, за спиной – потертый рюкзак. От тщательно уложенной прически ничего не осталось – иссиня-черные волосы небрежно торчали во все стороны, щеки покрывала не успевшая еще отрасти как следует щетина.

В Махачкале Ханджар, который здесь именовался Мухаммадом, тщательно проверившись, пришел по условленному адресу и назвал пароль. Дежуривший здесь больше суток Маомад пригласил его в комнату, накормил хинкали и сообщил своему шефу о прибытии долгожданного гостя.

Абу Хаджи не заставил себя долго ждать: он жил на съемной квартире и тоже находился в постоянной готовности. Через двадцать минут амир «Дагестанского фронта» радостно обнял приезжего, исколов его настоящей – густой и колючей кавказской щетиной. Первое впечатление его разочаровало: уполномоченный был похож на обычного крестьянина, только гладкие руки подсказывали, что впечатление ошибочно.

После приветствия и обязательных расспросов о том, как гость добрался (на что, вопреки традиции, следовали краткие и обтекаемые ответы), Абу Хаджи присел с Мухаммадом за стол. Он только что пообедал, а потому лишь отломил и съел кусочек лаваша, чтобы символически «разделить хлеб-соль».