– Точно, именно так её и звали. Я знал, что тебе нравятся рассказы об этой принцессе, поэтому, услышав историю этих серёг, решил, что стоит их купить для тебя... Хотя они стоят целое состояние, – со вздохом добавил он.

Целое состояние? Что же он сразу мне об этом не сказал? Тогда совсем другое дело, совсем другое. Я снова рассмотрела серьги, подумала и решила, что они мне, пожалуй, нравятся. Да нет, что там! Я решила, что люблю их! И как только могла я подумать, что папочка меня не любит? Ведь целое состояние эти серьги стоят, целое состояние!

– Они мне ужасно нравятся, папочка! Спасибо! – воскликнула я, обнимая папу за шею.

Он непонятно почему вдруг перестал улыбаться.

– Ты бываешь очень похожей на свою маму, Круэлла, – сказал папа.

И это были самые лучшие, самые дорогие моему сердцу слова, какие я когда-либо от него слышала.

Глава II

Последняя в роду де Вилей

А часики-то тикают, тикают, мои дорогие! Тик-так, тик-так, и не можем мы навечно зависнуть в прошлом, хотя именно это я и пытаюсь сделать, затягивая свою историю. Так вы подумали, да? Может, и правильно подумали. Очень уж трудно мне переходить к этой главе, мои дорогие, очень трудно.

Сейчас мы перенесёмся вперёд на пять лет, в то лето, когда мне исполнилось шестнадцать. Именно тогда моя жизнь переменилась очень во многом и навсегда.

В течение нескольких недель перед смертью папы и сразу после его кончины единственным человеком, который находился рядом со мной, была Анита. Когда папа заболел, мамочка гостила у своей сестры, и нам чертовски долго пришлось дозваниваться до неё, чтобы сообщить, что она должна немедленно возвращаться домой. Мисс Прикет тоже не было, она уехала ухаживать за своей заболевшей тёткой.

Честно вам скажу, просто не представляю, как я справилась бы со свалившимися на меня проблемами, если бы рядом со мной в те мрачные, ужасные дни не было Аниты."

"Заболел папа стремительно и совершенно внезапно. Как-то сразу исчезла его голливудская улыбка, погасли, помутнели глаза. Он в одночасье перестал быть тем человеком, которого я знала. Перестал быть моим папой, который заходил ко мне по вечерам перед сном, который приносил мне сказки и истории о приключениях на суше и на море, покупал бесценные серьги из далёких волшебных стран.

Он больше не был человеком, который танцевал со мной в моей спальне и заставлял меня хохотать в самые неподходящие моменты. Папа стал бледной тенью самого себя, и мне было невыносимо и страшно видеть его таким. Доктор сказал, что у папы слабое сердце, и мне стало ещё больнее видеть его вот таким – хрупким, слабым и бледным. Мне хотелось запомнить папу сильным, смеющимся, неистощимым на шутки и розыгрыши.

Когда доктор появился наконец из папиной комнаты, я вздрогнула. Он опустил глаза и сказал:

– Мне очень жаль, Круэлла.