— Зачем пришел?

— Гости у меня, хозяин, — пояснил северянин. — тепла им надо, а дрова мои заканчиваются. Не хватит для согрева. Прошу, с поклоном, разреши мне пару дряхлых и сухих деревьев у тебя взять. Не менее, но и не более.

— У нас был с тобой уговор. Ты уже брал в этот сезон. Почему я должен тебе что-либо разрешать на моей вотчине?

— Спору нет, хозяин. Вотчина твоя. Поля твои. Деревья твои. Все твое. А топор, — Бадур потряс железом. — мой. И в моей воли им пользоваться. Так что коли чувствуешь в себе силу и желание, биться будем. Кто победит — того и правда.

Хаджар мог поклясться, что впервые увидел, чтобы смертный зверь, у которого и разума то быть не должно, над чем-то размышлял.

— Нет резона нам биться за деревья, Бадур. Велес бы не одобрил. Ты свое слово сказал. Скажу и я. Возьми столько, сколько тебе нужно чтобы помочь людской крови не остыть. Возьмешь больше — я узнаю. А коль узнаю, приду и сожру все, что принадлежит тебе и пахнет тобой. Сломаю кости твои и выпью кровь твою. Такое мое слово. Коль услышал — проходи.

Закончив, медведь отодвинулся в сторону, давая пройти на свои угодья.

Хаджар сперва намеревался уже сделать шаг в сторону рощи, но затем что-то его остановило. Что-то, отточенное за годы странствий и постоянных злоключений. И это что-то — инстинкт сохранения того, на что он надевал свои штаны.

— Достопочтенный хозяин, — поклонился Хаджар. — меня зовут Хаджар, сын Хавера, странник из рода воинов.

— Умен, — фыркнул себе в бороду Бадур. — только он все равно тебя не пойм…

Снег затрещал, медведь склонил голову на бок и Хаджар снова услышал голос.

— Ты привел с собой странного чужака. Я слышу его слова и вижу север в его душе, но он не был рожден в наших краях. Что же… пусть проходит с тобой, коль на то воля хозяина моего Велеса.

На этот раз медведь развернулся и… исчез. Не растворился в воздухе. Не использовал технику перемещения. Он просто взял и исчез. Будто это никоим образом не нарушало все те знания, что Хаджар приобрел о магии и боевых искусствах Безымянного Мира.

— Что за демоновщина?! — выругался Хаджар и машинально осенил себя священным знаменем Лидуса.

А делал он это в последний раз… трудно вспомнить когда."

"— Не пытайся понять, южанин, — хлопнул его по плечу проходивший мимо Бадур. — собственно, я и сам не понимаю. Хотя волхвы и ведуны и пытались мне объяснить сущность магии богов прошлого, но… я никогда особо не интересовался. Не до этого было.

Хаджар, прикрывая лицо от поднявшейся пурги, смотрел в спину Бадуру, уходящему внутрь лесной рощи. Хаджар не особо понимал, правильно ли перевела нейросеть слова Бадура и имели ли отношения «волхвы и ведуны» к магам и жрецам.