Будь женщина впрямь безумна, это неоднократно проявилось бы в тюрьме, но там её поведение характеризуют как образцово примерное.

– Маньяки могут действовать под влиянием редких вспышек – ты же сам говорил, – напомнил Шон.

– Да, но именно родных маньяки трогают крайне редко и уж точно не с них начинают свой ужасный путь.

– Всегда есть исключения из правила, это тоже неоднократно говорил ты сам! Тебе настолько нужен биофизик, что ты готов закрыть глаза на всё, да?! Просто поразительно!

– Если бы ты видел, с каким энтузиазмом она создаёт механический имплант для единорога и трудится над возвращением цветочувствительности фениксу, ты бы не поражался. Её русская родня точно не имеет отношения к Иным? – задал наиболее интересующий его вопрос Эрл.

– Точно. Дед её был лесником, а ненормальная бабка – счетоводом при лесничестве. Дед умер задолго до рождения Элен, бабка в одиночестве растила её мать, – ответил Денни. – Никаких странностей до кровавой трагедии за семьёй не замечалось, а что касается родственных связей с кем-то из наших, то в такую глухую тайгу никто из Иных отродясь не забирался. И к чему этот вопрос, мастер, если лабораторные исследования не выявили в крови Элен признаков наличия сверхъестественных предков?

– Всё так, но в ней определённо есть что-то необычное.

Ему ответили пожатием плеч: Шон не был лично знаком с его новой помощницей, Денни же считал, что та является потенциальной угрозой, а он предпочитал держать таких подальше, а не изучать их.

Глава 9, об угрозах вампирам и всяческой суете

Родители Финиста нервно дёргались при каждом стуке, нарушавшем тишину коридора в исследовательском медицинском центре университета, и не сводили глаз с двери в операционный блок.

– А если произойдёт отторжение искусственной сетчатки, он вообще лишится зрения, да? – в тысячный раз переспросила мама-феникс.

– Вероятность подобного исхода крайне мала, а успех операции по возвращению собственной сетчатки практически несомненен, – терпеливо, в тысячный раз повторила Элен.

– Однако оперируют только один глаз, а не оба сразу.

– Разумеется, это общепринятая практика. Если вдруг что-то пойдёт не так, то на второй операции будут учтены и исправлены все недочёты, но подобные вряд ли возникнут.

– Его принадлежность к Иным не всплывёт во время операции? Врачи ничего не заподозрят? Не остановят операцию из-за этого? – заговорил о других терзающих его страхах феникс-отец.

– На этой стадии опасность разоблачения отсутствует. Что же касается выращивания трансплантата, то с моими коллегами генетиками пообщался Марко Коста, и они абсолютно убеждены, что работали с самым обычным человеческим генным материалом.