Окна всегда были её слабостью и предпочитаемым местом отдыха, особенно, если за ними порхали птички: в генетическом наследстве Феньки хорошо отметились предки-охотники.

Элен тоже бездумно смотрела в окно. Чем она будет кормить кошку, которая терпеть не могла всевозможные корма, делая исключение лишь для вкусных палочек в хрустящей корочке? Одним лакомством сыт не будешь, это даже на упаковке с палочками чёрным по белому написано. Размышляя, насколько Феньке понравятся блюда с её тарелки, Элен вспоминала свою первую встречу с чёрным котёнком и своё оставленное позади тяжёлое прошлое...

Она родилась на Дальнем Востоке, в рабочем посёлке, затерявшемся среди таёжных лесистых сопок. Если отыскать посёлок на карте, то показалось бы, что от него недалеко до Уссурийска, но на самом деле было весьма проблематично проделать этот путь в сто вёрст: от города вглубь лесов вела одна узкоколейка, по которой проезжал состав трижды в неделю, а гордое именование дороги имела широкая лесная тропа. Тропа была доступна только транспорту повышенной проходимости, да и то лишь в летнее и зимнее время, причём зимой транспорту требовались лыжи. Каким ветром занесло в те края молодого американца, пишущего научную работу по фольклору славянских народов? Как его угораздило влюбиться в девушку из российской тайги? Как бы то ни было, на свет появилась Элен; правда, в то далёкое время её звали Алёной, Алёнушкой, но, переехав в Америку, своё настоящее имя она постаралась забыть...

Она плохо помнила детские годы, в память врезался лишь день, когда в детский садик за ней пришли не родители и не бабушка, а два мрачных мужчины в одинаковой одежде. Пятилетняя Элен уже знала, что такая одежда называется формой, видела похожую на картинках в книжках, и с любопытством рассматривала незнакомцев, пока они не объявили, что пришли за ней. Растерянная воспитательница о чём-то тихо переговорила с мужчинами, утёрла слёзы и с фальшивой улыбкой взялась одевать Элен, приговаривая, что дяди хорошие и отвезут её в другой садик, который лучше этого. Элен уточнила, найдёт ли её мама в новом садике, и воспитательница вновь пустила слезу, но кивнула, отдавая пакет с её вещами одному из мужчин.

Новый садик оказался детским домом, но это маленькая Элен сообразила не сразу. Она закатила истерику, когда чужие тёти попробовали уложить её спать в комнате, полной незнакомых детей, кричала, что будет ждать маму, и тогда ей резко ответили, что мамы у неё больше нет: мама с папой умерли и никогда за ней не придут. Ночью у Элен началась горячка, она долго пролежала в больнице, а потом её снова вернули в детский дом Уссурийска. Когда она достаточно пришла в себя, чтобы спросить о бабушке, ей ответили так:

– Считай, она тоже умерла.