Где-то справа мой товарищ по несчастью тяжело и прерывисто дышал. Откуда-то слева раздавалось тихое поскуливание, будто собака плачет.

Воспоминания стали возвращаться. Медленно, как бы по одному.

Вот Анхель довел меня до крыльца школы, когда я вроде даже почувствовал себя почти бодрым.

Вот мы спустились по темной лестнице вниз, в подвал.

Доктор в уиформе. Из медицинских признаков — только значок в петлице.

Он мне что-то вколол, и я отрубился.

Возможно, отрубился не из-за укола, а потому что кукушечку стряхнул.

Я осторожно ощупал себя. Плечо забинтовано. Ссаженный бок намазан чем-то липким. И на бедре тоже бинт. Этой раны я не запомнил, но судя по тому, что двигаться она особо не мешает, там ничего серьезного.

Надо попробовать встать, вот что. Вернувшийся в реальность организм все настойчивее требовал активных действий. В ином случае грозил в скором времени добавить свою нотку в омерзительный сонм ароматов госпиталя.

Я повернулся на бок и почти уткнулся в мертвенно-бледное лицо спящего рядом фрица. А, понятно, почему мне тут все казалось каким-то не таким. Кроватей в подвал не принесли, раненых разложили прямо на полу, обустроив лежаки с неким минимальным комфортом.

Я встал на четвереньки и прислушался к ощущениям. Вроде бы, внутренности вели себя пристойно и не собирались вырываться наружу. Саднило бок, побаливало плечо, значит с чувствительностью тоже все в порядке.

Голова мутная и кружится, но это как раз логично и предсказуемо.

Я поднялся на ноги, покачнулся, но вертикально устоял. Из одежды на мне были кальсоны и майка. Ноги босые.

Я постоял, привыкая.

Ладно, годится. Есть неслабая вероятность, что если бы немецкий врач не накачал меня тем, что он мне влил, я бы чувствовал себя лучше.

Двинул к выходу потихоньку. Чтобы не тревожить беспокойный сон раненых.

Чтобы прийти в себя, мне потребовался примерно час. Проспал я, как выяснилось, почти до полудня. Голова чувствовала себя так себе, но терпимо, если не пытаться книжки читать. Все ранения не особенно-то серьезные. Скорее просто неудобство причиняли, чем реально мешали.

Это были хорошие новости.

Вместо плохих новостей оказалась Зося. Которая наскочила на меня в тот самый момент, когда я уже оделся, умылся, позавтракал и почти ушел из школы на поиски моего «сидельца». Мы должны были еще ночью встретиться, но ночью я по техническим причинам не смог дойти до условленного места.

— Базиль, они все умерлиииии! — завыла Зся, кинувшись мне на шею, когда я уже спустился с крыльца. — И папа, и сестра, и Милена! Их убили, убили…"

"— Милая, я тут немного ранен, не могла бы ты… — сказал я, как можно более вежливо отцепляя от себя ее руки.