— И увез, ага, — ответил «сиделец». — Говорят, у него разных скелетов целая коллекция, вот уж не знаю, для чего. Хотя может и враки…

— Не враки, — я покачал головой и прикусил губу. Хрен с ним, с Лавриком. В конце концов, меня могут убить вообще в любой момент, как и кого угодно на этой войне. Так что приказом больше, приказом меньше… Одно я знаю точно, что бы там ни было, я все равно не переметнусь на сорону врага. Бил фрицев и буду бить. Неважно, будет со мной отряд Слободского, или я опять буду действовать исключительно на свой страх и риск. И сейчас, когда я слушал рассказ «сидельца», в голове начал созревать новый план…

Глава 25

Бл*ха, как же медленно наступают сумерки, когда они нужны! К вечеру еще и распогодилось, свинцовые облака разошлись, и багровое закатное солнце залило гудящее, как растревоженный улей, Заовражино, какими-то неприлично яркими лучами. Я поймал себя на том, что от нетерпения уже постукиваю носком сапога о половицу. Замер. Приказал себе сидеть неподвижно и снова уставился в окно. Наш соглядатай, туповатый внучок «сидельца» топтался на дороге и никаких знаков не подавал. Минуты тянулись медленно-медленно. Пулеметы уже давно замолчали, фрицы пока что были заняты подсчетом потерь и учетом разрушений. До этой части деревни дошел пока что только один патруль. На наше счастье, контингент здесь был расквартирован такой себе, и по большей части совершенно не боевой. Иначе бы давно уже выпотрошили все дома в деревне в поисках возможных диверсантов. Но битва за Москву им сейчас была куда важнее, чем порядок в одном отдельно взятом населенном пункте, да еще и таком не особо значимом, как тупиковая железнодорожная ветка. Больше всего я опасался за то, что местные фрицы могут запросить подкрепления из Пскова, и до вечера сюда успеют явиться свеженькие фашики в хорошо выстиранной и выглаженной форме цвета «фельдграу».

А солнце, как назло, застыло на закате, как пришитое, и не торопилось нырять за горизонт. Что для моих целей совершенно не годилось. Нужна была темнота. И в идеале — кромешная.

Соглядатай на дороге посмотрел в сторону дома и помахал руками. Твою мать, еще кто-то прется… Предсказуемо, конечно. Было бы странно, если бы фрицы не устраивали после случившегося обход своих «владений».

— В подпол, живо, — тихо скомандовал я молча сидящему за столом старшему Бежичу. Эмилия и Милена давно уже прятались в дальней комнате. Я сразу же отправил их туда, наказав не высовывать носа, пока я за ними не приду.

— Неспокойно у меня на душе, — сказал Бежич, тяжело поднимаясь. — Как в мышеловке ведь мы там, а ну как найдут…

— Найдут, скажешь от пшеков прятались, — нетерпеливо подталкивая его в спину, сказал я.