— Ты охренел, крыса помойная? Или правда забыл, что я там рядом стоял и переводчиком при вашем разговоре работал?

— Да не так все было! — Вяз дернулся, порываясь встать, но неудачно навалился на раненую ногу и снова заскулил. Скрючился, дрожащими руками взялся за голенище сапога. — Не так было…

Некоторое время он молча всхлипывал и шумно дышал, не решаясь снять сапог. Похоже, не симулировал, а правда вывихнул или даже сломал лодыжку. Правда жалость в душе у меня даже не ворохнулась.

— Эй, Алешка Степанович, ты чего затих? — спросил я, когда пауза как-то слишком затянулась. — Валяй, просвещай меня, как там все было. Я прямо-таки жажду подробностей.

— Так это меня сами же фрицы и попросили с доносом прийти, — Вяз шмыгнул носом и бросил на меня злобный взгляд. — Они там среди своих предателя искали, вот им и нужно было, чтобы кто-то… А я чего? Мне-то дело какое? Пусть они друг другу хоть глотки перегрызут, мое дело сторона! Только не сдавал я никого, вот те крест! Мосензнов еще в июле убили. А Шмули, кажись, успели уехать еще до войны…

— Кто к тебе приходил? — быстро спросил я. Все-таки ловушка, вот же, бл*ха… А тут эта заваруха. Отлично, твою мать. Получается, что я-таки попал ногами в жир, хотя сам вроде как и не ошибся. И не исключено, что завтра, когда я на рабочее место явлюсь, меня там уже будут ждать бравые ребята из СД. Или нет… Слишком уж в крутой замес попали там фрицы, явно не кто-то пошел евреев предупредить. Или… Так, стоп, дядя Саша, обдумаешь это потом, а пока надо вытряхнуть из Вяза инфы побольше.

— Так немец и приходил, — сварливо сказал Вяз. — Молодой такой, морда лошадиная. Серая форма, две молнии эсесовские, крест на шее. По-русски балакает шустро. Сигарет мне принес, тушенки, шнапса ихнего.

— В другой петлице что? — спросил я.

— Так это… Три квадратика наискосок… — растерянно пробормотал Вяз.

— Погоны пустые? — уточнил я.

— Да… Вроде как… — покивал он и втянул голову в плечи и снова заныл. — Я бы никогда не стал закладывать, я не такой, правда…

Бу-бух! Каменные стены задрожали, с потолка посыпалась труха, по ушам ударило знатно. Вяз взвизгнул, сжался в комок и попытался отползти, как будто хотел по стене размазаться.

По лестнице скатился Яшка. Не сказать, чтобы испуганный. Глаза азартно блестят.

— Что там? — спросил я.

— Дом взорвался! — Яшка широко взмахнул руками, изображая гигантский взрыв. — Эти, кто там засел, оставили фрицам подарочек, когда уходили. А их в дом штук тридцать набилось!

— Весело там у них… — протянул я и снова повернулся к Вязу. — Шрам у этого унтерштурмфюрера был?

— Чего? — вытаращился Вяз.

— У лейтенанта эсэсовского этого, что к тебе приходил, был шрам на щеке? — нетерпеливо уточнил я. — Такой, вроде паука на щеке? Правой.