И будет биться за тебя до последнего.

— Ну, это его проблемы, — хмыкнула Аврора.

— Угу. И когда будешь рассказывать, как он стоял перед тобой на коленях, я тебе скажу: ну нельзя же быть такой упрямой, — передразнила она.

— Ну ты-то, допустим, скажешь, — усмехнулась Аврора. — Только я всё равно не вернусь. О чём тут спорить?

— Поспорим, что он будет пытаться тебя вернуть любыми способами и пойдёт на всё. Ты же уверена в обратном или я не права?

— На коленях ползать он точно не будет. И умолять.

— Давай так, — показала она на Аврору обоими указательными пальцами. — Если встанет на колени, ты попробуешь.

— Что попробую? — возмутилась Аврора.

— Понять и простить, конечно, — ответила Ирка. — Начать всё сначала, словно ничего не было. И, знаешь, если у тебя получится, я тебя не осужу. Я буду всеми руками за, если ты сможешь. Как тебе предложение?

— Отвратительное, — скривилась Аврора. — Но, хрен с ним, пусть, если убедит, может, я и попробую. Не обещаю, что получится, но попробую. Только если нет, и Романовский не встанет на колени, ты позвонишь Воскресенскому и расскажешь ему о сыне.

— Мне и звонить не придётся, он сейчас здесь.

— Тем более!

— Ну что, по рукам? — протянула ладонь Ирка. А когда Аврора крепко её сжала, окликнула сына: — Андрей, разбей!

Детская ладошка ребром врезалась в их сцепленные руки.

«Господи, зачем я это делаю? — покачала головой Аврора. — Зачем столько лет ведусь на эти глупые споры с этой упрямой спорщицей?»

— Если на колени он не встанет, вернуться к Романовскому я тебе разрешаю всё равно, — подмигнула Ирка и включила сигнал поворота.

— А я тебе разрешаю заехать к Воскресенскому, пока он здесь, даже если ты выиграешь. Мне кажется, он обрадуется.

— Двадцать восемь лет, — покачала головой Ирка. — Тебе двадцать восемь, а ты всё такая же наивная, Самойлова.

— А ты всё такая же упрямая, Лебедева, — ответила Аврора.

— Я реальная, Аврора. Реальная. Воскресенский трахнул Гордееву, а меня — тот мужик. Я не хотела, клянусь. Просто взбрыкнула. Просто села в его джип, в первый попавшийся, а он…

Авроре словно дали под дых.

— О, не-е-ет…

— О, да, Рора, да. Он меня изнасиловал. И я… — она сглотнула.

— Ты не могла вернуться к Вадиму, потому что… уже не могла. Бедная, ты моя бедная, — сжала Аврора её руку.

— Как-то так. И уже не важно кого там Воскресенский трахал после, Гордееву или всех подряд вместе с Гордеевой. С ним было покончено. Он бы не простил, Аврора, не смог. И не простит, — она прикусила губу.

— Но Андрей, — Аврора качнула головой в сторону заднего сиденья. — Ведь его?

— Не задавай глупых вопросов! Конечно, его. Не ты ли мне только что жевала про кудри и глаза? Я уже была беременна, когда… Но…

Ирка тяжело вздохнула.

Чёрт! Аврора тоже не сдержала тяжёлый вздох.