Снял через голову галстук, бросил на лавку пиджак. — Давай, — швырнул Демьяну боксёрские перчатки. — Решим наши разногласия по-мужски, — снял со стойки ещё одну пару для себя. — На ринге.

Он кивнул в сторону помоста.

— Я же тебя ушатаю, — усмехнулся Демьян.

— Ты сначала ушатай, — натягивал боксёрские перчатки Романовский.

А господин профессор оказался на редкость жилистым.

Спортзалом он явно не пренебрегал. И бил с левой так же мощно, как и с правой. Пару раз Демьян отхватил таких затрещин, что в глазах потемнело. Он, конечно, не остался в долгу. И если сначала думал, что будет махать вполсилы, чтобы не повредить благородную профессорскую рожу, то к концу их затянувшегося поединка от жалости не осталось ни следа.

— Чёрта с два она останется с тобой, — сплёвывал кровь Демьян.

— Чёрта с два ты её получишь, — смахивал кровь из разбитой брови Романовский.

Его рубашка была забрызгана алым. На скуле багровел синяк. Демьян почти лишился зуба: тот с хрустом вывернулся из десны. Но ни один из бойцов в этом спаринге не уступил.

— Она моя жена, — лоб в лоб упёрлись они как два барана, сцепившись перчатками.

— Была твоя, будет моя, — сверлил его взглядом из-под заплывшего века Демьян.

— Это не тебе решать.

— И не тебе. — Топтались они на месте, совершенно обессилев.

Романовский пошатнулся первым. Демьян тоже не устоял на ногах.

Собирая пыль, размазывая по рингу кровь, каждый в своём углу привалился к канатам.

— Пусть она решит, — сказал Демьян. Комната кружилась.

— Она уже решила, — зажав перчатками виски, тряхнул головой Романовский. — Она вернулась ко мне. В мой дом. В мою постель.

— Ещё нет, — распластался на полу Демьян, борясь с искушением закрыть глаза.

Он очнулся. Закашлялся, сплёвывая воду.

— Нельзя, твою мать! Нельзя отключаться при черепно-мозговой травме, — стоял над ним, пошатываясь Романовский. — Это я тебе как врач говорю.

Отшвырнул пустое ведро. Протянул руку.

Демьян поднял свою, тот схватил его за запястье, помог встать.

Друг за другом спустившись, они сидели на подиуме.

— Зрачки симметричные. Сотрясение слабое. Жить будешь, — резюмировал доктор Романовский, отпуская голову Демьяна.

— Конечно, буду. Я ей нужен, — усмехнулся Демьян.

— А ты упрямый, — усмехнулся Романовский. Коснулся разбитой губы. — Так чего я не знаю?

— Ничего, — хмыкнул Демьян.

Романовский, кряхтя, встал. Неверно переставляя ноги, дошёл до лавки. Сунул ноги в туфли. Кое-как засунул руки в пиджак. Стянул с перекладины плащ.

— Мы уезжаем. Меня пригласили прочитать курс лекций в Делийском университете. Аврора улетает со мной. Ей надо отдохнуть. Восстановить силы. Поправить здоровье. Даром для неё всё это не прошло. У неё обострился гастрит.