Повесил на шею полотенце. Сел на край подиума, вжавшись лопатками в канаты ринга.

Майка пропиталась по̀том до самой задницы, с волос капало, и пора бы ему уже остановиться, но Демьян знал только один работающий способ снять напряжение — гнев, тоску, злость, что там в нём ещё сейчас было круто замешано, — колотить по груше до изнеможения. И он колотил.

— Закроешь? — перекрикивая телевизор, спросил его от двери Витя. — Демьян!

— Да, да, иди! — крикнул тот, оглядываясь в поисках пульта.

Встал. Чёртово плечо. Он ощупал мышцу. Покрутил суставом. Болело ниже — потянул сухожилие.

Пульт валялся на лавке. Ящик, наконец, заткнулся. Воцарилась тишина.

Давным-давно, когда только приехал в Питер, Демьян работал в этом боксёрском клубе. Охранником, уборщиком, прачкой — бросал в стиралку использованные полотенца. Первый плюс непрезентабельной работы был в том, что хозяин разрешил ему ночевать в клубе, чем решился вопрос жилья, второй — весь день Демьян был свободен и мог работать на второй работе. Так он и делал.

Когда-то здесь даже соревнования проводили, но сейчас, к сожалению, клуб был заброшен. Хозяин умер, его жена не смогла решить какие-то юридические вопросы, а, может, просто плюнула на прежние увлечения мужа и уехала.

От разграбления клуб спасло, что он находился в том же здании на Выборгской стороне, где Демьян арендовал цеха под своё производство. Даже вывеска сохранилась: не горела, но ещё висела. Тренировались в клубе только его работники, да несколько мальчишек с окрестных домов приходили помолотить по грушам.

Демьян посмотрел на пыльный ринг в силовой раме, сдвинутый в угол вместе с помостом. На затоптанный пол. Пора заканчивать.

Большего сегодня он уже не добьётся. Просто завалится спать от усталости и забудется, большего и не надо.

Он снял с шеи махровую тряпку — по старой памяти кинуть в стиралку. И уже открыл дверь в раздевалку, когда стукнула входная дверь.

— Кого там ещё, — обернулся он.

— Ну, здравствуй, Демьян.

В дверях стоял Валерий Викторович Романовский.

— Хм… — вернул Демьян на шею полотенце. Взялся за концы. — Чем обязан?

— Ты мне скажи.

Похожий на статую Командора, в строгом плаще, высокий, статный он стягивал с руки перчатку, словно намеревался бросить её Демьяну в лицо, или пожать ему руку, как печально известный каменный Командор дону Жуану, соблазнившему его жену.

Параллели были настолько очевидны, что Демьян сглотнул.

— Что сказать? — усмехнулся он.

— Признаться, я думал, мне показалось. Думал, такого не может быть. Она ведь летала в Хабаровск. Это за десять тысяч километров отсюда. Какова вероятность, что вы встретитесь?

— Да практически нулевая, — с ноги на ногу переступил Демьян. Он стал остывать, поёжился и невольно посмотрел на окно.