Сзади раздался голос Дара:

— Я тоже ему это сказал, но он не хочет никого слушать, по стенке дошел сюда и уже здесь свалился.

Рантаир хмуро взглянул на Дара прошипел:

— Ты слишком много говоришь, ис! Может, мне сменить корабельного врача?

Я засмеялась и сказала:

— А у тебя и корабля-то больше нет, я его вдрызг разбила. А ис Дара я к себе на корабль врачом возьму, чтобы ты на него так больше не шипел. Друг называется!

У них у обоих сделались такие интересные лица, как будто я им сказку о привидениях рассказала. Нам потребовалось несколько дней, чтобы прийти в себя, особенно Рантаиру.

Оказалось, что нас переправили в Императорскую резиденцию на Крап-чаге, где мы и прошли восстановительное лечение. Я еще несколько раз разговаривала с папой-императором, потом с мамой-императрицей, потом с папой эран Карсу и с самим Ронэром, который после все происшедшего долго не мог прийти в себя и долго посыпал голову пеплом. У них с Рантаиром даже какие-то дружеские отношения завязались. А ко мне Ронэр полностью изменил свое отношение. Можно сказать, что на меня он боялся теперь даже дышать, особенно после того, как узнал об изменении его приговора.

Рантаир не отпускал меня ни на шаг от себя, все время следя за каждым моим движением. Через пару дней, когда ему стало гораздо лучше, мы возобновили наши интимные отношения.

Боже, мне достался самый ненасытный мужчина во Вселенной. Такое ощущение, что он решил возместить все годы воздержания за ближайшую неделю. В итоге мне пришлось установить определенный лимит на секс, который сама же и нарушила, не прошло и полдня. Мы оба учились любить друг друга, узнавали друг о друге все больше и больше.

Я лежала на плече Рантаира и осторожно гладила синеватый шрам на его груди. Прижавшись к нему всем телом, я даже задрожала от мысли, что могла его потерять. Даже сидя там, в рубке обреченного корабля и пытаясь его посадить на Крап-чаг, я не боялась умереть, ведь в медитеке со мной находился мой мужчина. Я боялась остаться в живых, если он умрет. Я чувствовала его всем своим телом, всеми фибрами своей души я принадлежала ему. Он почувствовал мою дрожь и, сразу накрыв меня одеялом, крепче прижал к себе.

— Ты замерзла, Аттойя?

Я просто качнула головой, а потом, хлюпнув носом, пояснила:

— Я просто боюсь потерять тебя, любимый.

Понимаешь, от жизни я хочу всего и побольше, но только если рядом будешь ты, а если тебя не будет, то мне не нужна такая жизнь.

Он мягко перевернул меня на спину и, подперев одной рукой голову, другой начал рисовать контуры моего лица. Его бесконечно синие глаза, которые с такой нежностью смотрели на меня, были переполнены любовью и счастьем."

"— Я всегда буду рядом, Аттойя. Словно твоя тень буду следовать за тобой.