— Не волнуйся, лиане, как только ты познакомишься с моей семьей, твои страхи уйдут. Мои дети будут признаны прямыми наследниками с полным правом на трон. После оглашения о проведения Лианории никто не посмеет даже рот открыть без твоего позволения. И твое не рокшанское происхождение большой роли не играет. Наша раса не страдает расовыми предубеждениями, особенно в отношении женщин, и особенно это касается императорской семьи.

Он, весело улыбаясь, смотрел на меня.

— Скажу тебе больше: как только на Рокшане увидят мою лиане, я думаю, мы с тобой откроем новое развлечение — сезон охоты за человеческой лиане.

Ну что ж, если ты выспалась и немного пришла в себя, нам придется сейчас решить вопрос по поводу Ронэра.

Я встрепенулась:

— А мы можем что-нибудь решить? Ран, я так счастлива и хочу, чтобы всем вокруг тоже было хорошо.

— Хорошо, Аттойя, но ты сама решишь его судьбу перед лицом Императора и Совета. Ты не сможешь отменить наказание, я не позволю, но смягчить его в твоих силах. Заодно я представлю тебя Совету.

— А что, мы уже скоро прилетим на Рокшан?

— Нет, на наших кораблях, особенно на разведывательных или военного назначения, установлены гологриды.

Эти устройства позволяют устанавливать связь на любом расстоянии с их материнской платформой. Они передают как бы голографический слепок, связь дорогостоящая, но необходимая.

Выбирая себе одежду, я сильно нервничала. Уже сегодня я увижу семью Рантаира, а они меня, и неизвестно как они меня примут. Распустив волосы и тщательно их расчесав, я снова оглядела свой золотистый наряд с нижней зеленой юбкой и пошла на мостик. Я увидела, как Рантаир стоит в освещенном круге, а недалеко от него, сидящего на полу потрепанного и выглядящего, как сломанная кукла, Ронэра.

Он поникший смотрел прямо перед собой, ни на что не обращая внимания. Увидев меня, Рантаир улыбнулся, и эта улыбка совершенно преобразила его лицо, сделав похожим на мальчишку с глазами, сверкающими как сапфиры. В них было столько радости, нежности и любви, что моя неуверенность растаяла как прошлогодний снег, и я кинулась к нему обниматься, не обращая внимания на удивленные и радостные лица мужчин, стоявших неподалеку и наблюдавших за нами. Подбежав к нему, я обняла его за талию и, крепко прижавшись, уткнулась лицом ему в грудь, а потом, не выдержав, улыбаясь, подняла лицо и спросила:

— Я твоя торвада, лин?

Он нежно провел рукой по моей щеке и ответил:

— Ты моя торвада, лиане, и моя жизнь!

Я еще крепче сжала его руками и сказала:

— Ты моя тоже, лин!

А потом краем глаза заметила необычное движение и удивленно оглянулась вокруг себя, и с каждой секундой у меня все больше отваливалась челюсть.