Из-за того, что он золотой, он и сам поверил, что он единственный, кто достоин, быть императором. Он даже отца своего предал своим поведением, ведь Ронэр единственный наследник, второй по старшинству ветви императорского рода. Теперь его род может прерваться. И все это произошло из-за его гордыни и глупости. Ему сорок один — пора бы повзрослеть уже.

Я побледнела от ужаса, пытаясь найти выход из положения:

— Ты хочешь сказать, что обо мне теперь всем известно?

Он не стал отвечать, просто кивнул головой, пристально наблюдая за мной. Но потом все же заговорил:

— Я давал тебе шанс уйти от меня, но ты отказалась.

Я с рождения лишен нежности и ласки, лиане, из-за моей природы мягкость и всепрощение мне не свойственны. Я вынужден разочаровать тебя. А теперь ты моя и принадлежишь только мне, я никогда не отпущу тебя и никому не позволю тебя забрать у меня. Ты поняла меня?

Он смотрел на меня, и его слова звучали так, как будто зачитывали приговор суда, причем ему же. Он считал, что я откажусь от него? Его слова могли бы заморозить все вокруг, но ведь глаза не врут. Он привык, что красная пелена всегда скрывает выражение его глаз, но ведь не теперь же.

Такая тоска и одиночество освещали его глаза, что мне хотелось плакать, ведь они отражали и мои чувства. Я взглянула на Дара, который с потемневшим лицом стоял рядом и молча смотрел в стенку, на Дира, который тоже не знал, куда деть свои глаза, и судорожно пыталась придумать выход из создавшегося положения.

И тут очередная авантюрная идея пришла мне в голову! Сначала я сама испугалась, а потом решилась и начала приводить ее в действие. Будь что будет, но я сделаю все возможное, чтобы мой будущий брак не начинался со смерти другого человека, ну или не человека.

— Знаешь, Рантаир, мне надо поговорить с тобой наедине, но в моей комнате. Ты не против?

И так ласково и нежно заглянула ему в глаза. Он встал, не опуская меня с рук, и направился ко мне в каюту. Я незаметно подмигнула удивленным Дару и Диру, так и стоявшим с круглыми глазами.

Как только меня опустили на мою кровать, я ринулась к двери и заблокировала ее, помня о том, как вечно все сюда заходят без стука. Теперь пусть хоть застучаться — не открою! Потом быстренько стянула с себя легинсы и, глубоко вздохнув для храбрости, плавной походкой двинулась обратно в спальню.

Рантаир так и стоял возле кровати, хмуро глядя на меня.

— Я слушаю тебя!

Я подошла к нему и, встав на цыпочки, всем телом прильнула к нему, держась руками за его плечи. Потом подняла лицо и, облизнув губы, начала говорить, сопровождая каждое свое слово легким трением своего тела о его.

— Я, конечно, девственница, но я смотрю фильмы и читаю романы, так что чисто теоретически я подготовлена и в своем воображении проделывала это сто раз.