И тебе, наверное, неудобно со мной будет!

Последнее даже для нее самой прозвучало слишком наигранно, потому что Йанур, до сих пор сидевший словно на углях, услышав ее последнее замечание и заметив легкий румянец на щеках, расслабился и, улыбнувшись, поднял указательным пальцем ее лицо, заглянув в ее смущенные зеленые глаза, неожиданно для нее и для себя счастливо рассмеялся. Лицо Женевьевы расцвело улыбкой, и она с радостным изумлением заметила, как счастливый смех изменил суровое лицо мужчины, сделав его более мягким и молодым. Под впечатлением от этого преображения, она словно завороженная коснулась ямочки на его правой щеке и, заглянув вмиг посерьезневшие глаза Вайсира, прошептала.

— Какой же ты красивый, аж дух захватывает!

Улыбка совсем исчезла с его лица, он пытливо вглядывался в ее лицо, потом, неуверенно подняв руку, погладил ее щеку. Не заметив негативных последствий или страха и сопротивления с ее стороны, к которым он так привык в отношении с другими женщинами, хриплым от переполнявших его сердце и душу чувств голосом ответил на ее комплимент. Первый в его жизни!

— Спасибо, единственная моя! Но думаю, что прекрасней тебя нет никого во вселенной, не в обиду будет сказано твоим родственницам.

Ты красивее самой Аттойи! И у тебя настолько восхитительный вкус, что его невозможно ни с чем сравнить и, уж тем более, ни чем заменить.

Женевьева с открытым ртом слушая Йанура, поймала себя на мысли, что от такой похвалы ее самооценка заметно поползла в гору. И прямо сейчас захотелось побить себя пяткой в грудь с воплем: «Да, да, я такая!» Она была бы счастлива просидеть с ним тут целую вечность, но подлый зевок выдал ее усталость и он еще раз, уже более уверенно погладив ее по щеке и потрогав рыжий завиток, нагло лезущий в лицо, улыбнулся с нежностью и с сожалением сказал.

— Тебе пора отдохнуть, маленькая моя!

Женевьева неохотно слезла с коленей, Йанур же, заметив ее нежелание расставаться с его телом, с огромным трудом заставил себя успокоиться и не торопиться. Встав вместе с ней, он тут же хозяйским жестом собственника сграбастал ее руку и неторопливо повел к одной из свободных гостевых кают. По дороге пытался решить, что делать с ее гардеробом, потому что на его корабле никогда не было женщин, что делать в этой ситуации он не знал.

Поэтому, с трудом подбирая слова, опасаясь расстроить свою женщину, произнес.

— Женевьева, я предоставлю тебе гигиенические принадлежности, но боюсь тебя разочаровать… На моем корабле ни разу не присутствовала ни одна женщина, поэтому у меня нет ни одной женской вещи.

Женевьева, скрывая довольную улыбку от неожиданного признания, что она здесь первая и единственная, просто дернула его за руку, прерывая и, взглянув на него, весело предложила.