Ей хотелось хоть раз в жизни ощутить себя в безопасности мужских рук. Получить хоть толику уверенности, что все теперь будет хорошо, что ей не придется одной бороться со своим страхом. Она почувствовала одинокую слезу, скользящую по ее щеке и, вытерев ее тыльной стороной руки, всхлипнув, уткнулась в грудь Йанура, сразу застывшего словно изваяние. Его ступор длился всего пару мгновений, затем он резко выдернул ее из кресла и поднял на руки. Прижав к себе, повернулся к удивленным членам экипажа, в шоке наблюдающим за ними и коротко приказал, обращаясь к пилотам.

— Если будут проблемы, немедленно известить меня.

Развернувшись, быстрым шагом вышел из рубки и направился в гостиную, так долго пустовавшую на этом корабле. Как только они оказались внутри каюты, Вайсир осторожно опустился в кресло, все так же прижимая Женевьеву к груди, замер, наслаждаясь ощущением ее тела в своих руках. Так непривычно и такое необыкновенное чувство наполненности. Женщина в его руках зашевелилась и поудобнее устроилась на его коленях и, сложив ладошки на его груди, снова замерла, изредка вздрагивая и всхлипывая.

Его грудь разрывал миллион различных эмоций и желаний. Спрятать от всех, защитить, завладеть, обладать, сделать только его и снова спрятать от всех и никогда не выпускать из рук. И страх, что она отвернет его, что он может причинить ей вред или боль, не оправдает ее надежд или желаний. Вереницу его тревожных мыслей, прервал ее вопрос, заданный неуверенным голосом.

— Йанур, а как же теперь быть со мной?

Вопрос сразу вызвал неконтролируемое желание крепче прижать к себе и никому не отдавать.

Она почувствовала его реакцию, и это наполнило ее существо уверенностью, что все не так плохо, как ей кажется. Хотя бы в вопросе с Йануром. Вайсир заставив себя слегка разжать руки, сглотнул, смачивая пересохшее от волнения горло, и произнес, успокаивая."

"— Все будет хорошо, Аттойя! Я никому не позволю причинить тебе вред. В течение недели тебе придется находиться на моем корабле, пока мы не выйдем из гиперпрыжка, а потом ты сможешь вернуться к своим родственникам.

 — Потом уже едва слышным хрипловатым голосом, добавил, не глядя ей в глаза и гипнотизируя пустое пространство: — Если захочешь?!

Женевьева, услышав последнее замечание, застыла, боясь поверить в услышанное, а потом, про себя сделав верные выводы, расслабилась и более уверенно заерзала на его коленях и, подняв лицо, все еще с легкой неуверенностью в голосе спросила.

— Неделю здесь? А ведь у меня с собой даже зубной щетки нет, не говоря о вещах.