Чело девушки омрачилось; глаза ее, устремленные на его лицо, казалось, вопрошали к нему, стремясь развеять собственные сомнения.

– Нет, – ответила Феба. – Но она подумала… Сэр Генри Халфорд предостерег ее от чрезмерных усилий ради меня… Словом, она сочла недопустимым просить папу передать меня под ее опеку, поскольку не могла возить меня на балы, и… Однако я полагаю… нет, я уверена… она не разобралась в моих чувствах на этот счет! Меня не привлекают балы и светская жизнь. Во всяком случае, все выглядело чрезвычайно благопристойно, когда я выходила в свет со своей бабушкой Ингам, потому что у нее добродушный нрав, она никогда меня не бранила и не следила за мной… Но я и в самом деле не ищу развлечений, хотя мне не пришло в голову спросить, могу ли остаться у нее, когда… – Девушка оборвала себя на полуслове, сообразив, что ступила на тонкий лед, и покраснела.

– Когда вы испугались, что вас могут принудить к нежеланному замужеству? – любезно предположил герцог.

Румянец на ее щеках стал жарче, но в глазах заблестели лукавые искорки.

– В общем, да! – призналась Феба. – Когда это случилось, я вдруг подумала, что, если бабушка позволит мне поселиться у нее, я буду не источником неприятностей, а напротив, могу оказаться ей полезной.

Кроме того, совсем скоро я стану совершеннолетней, и тогда, надеюсь… я уверена… все изменится и я перестану быть обузой для кого-либо.

Он мгновенно заподозрил Фебу в том, что она воспылала страстью к какому-то безнадежному и незавидному типу, и прямо спросил ее, уж не собирается ли она сочетаться браком.

– Сочетаться браком! Нет, что вы! – ответила девушка. – Думаю, я никогда не выйду замуж.

У меня есть другой план – совершенно другой! – Но она тут же смутилась и добавила: – Простите меня, пожалуйста: я не собиралась обсуждать его ни с кем и не должна этого делать! Умоляю вас, забудьте о том, что я вам только что говорила! Скажите мне лишь одно – поскольку вы наверняка знаете ее лучше, – согласится ли моя бабушка приютить меня?

Герцог полагал, что подобная идея отнюдь не вызовет у леди Ингам ни малейшего восторга, но при этом, злорадствуя в душе, ничуть не сомневался – миледи не сможет отказать внучке, и потому ответил с легкой улыбкой:

– А почему бы и нет?

На лице девушки отразилось нешуточное облегчение, она искренне призналась ему:

– Каждый новый день, проведенный вдали от Остерби, укрепляет меня в решимости никогда больше не возвращаться туда.

Еще ни разу в жизни я не была так счастлива! Пожалуй, вы не в состоянии понять мои чувства, но на протяжении последних дней меня не покидает ощущение, будто я наконец-то вырвалась из клетки. – В следующий миг всю ее серьезность как рукой сняло.