И сам посуди – пять тысяч из воздуха не берутся!

Климов глянул на меня зло и нервно, выругался, отвернулся к стене.

– С ним надо поговорить, – согласился он с моими доводами. – Я поговорю.

– Нет, Клим. Мы поговорим. На нем минимум три трупа – не забывай.

– Если на нем.

– Гарик слышал, как я говорил, что поеду в ювелирный салон. Он тогда на крыльце стоял.

– Черт… – обреченно протянул Клим. – Но даже если так, тебе из дома не выйти!

– Пригласим его выпить пивка.

Климов прищурился.

– Он точно придет не один. Наверняка Стаса с собой притащит.

– Так, может, это и к лучшему?

– Стас? Думаешь, он связан с этим? Брось! Мы еще даже с Гариком ни в чем не уверены! И сам подумай – пока их скрутим, они тебе весь бар разнесут!

Я кивнул, соглашаясь с этим аргументом, но и отказываться от идеи потрясти Гарика не собирался.

– А если подкараулить его дома?

Клим взглянул на часы.

– Смена через два часа заканчивается, но они со Стасом квартиру снимают. Не вариант.

Я наставил на брата указательный палец.

– Опять Стас. Так? И он как твой заместитель имел доступ в Арсенал, ничего не путаю?

Клим вздохнул.

– Когда вскрылась пропажа блока питания «Актинии», след воров взял именно Стас. Черт! Мы память покойника случайно считали, а иначе все шито-крыто осталось бы!

– Одно к одному.

– Презумпция невиновности! – заявил в ответ Климов. – Понял, Хмель? Презумпция невиновности! Я Стаса знаю с тех пор, когда он еще совсем пацаном был!

– Стаса оставим напоследок.

– А если мы ошибаемся?

– Извинимся и попросим Гарика держать язык за дубами. Он ведь не захочет, чтобы стало известно о сводном брате-уроде?

Климов скривился, будто откусил лимона, но спорить не стал и махнул рукой.

– Так и поступим.

Клима я оставил в подвале. Не в подвале даже, а в потайной клетушке с прессом. Не стал только задвигать стеллаж до упора, чтобы при необходимости брат мог выбраться оттуда, не выламывая запоров.

Гимназистки сегодня были дома, но из-за дождя на уличных столиках никто не сидел, поэтому в баре их помощь не требовалась. Я поднялся на второй этаж и постучал в комнату.

– Да, дядя Слава? – открыла мне Юля.

Я согнул ногу в колене и похлопал себя по голени.

– На время избавить от браслета – это действительно можно сделать?

– Заходите. – Колдунья запустила меня внутрь и с сомнением спросила: – Вы ведь не к Ирине собрались?

– Нет. Надо кое-что проверить. Не могу же я остаток жизни под домашним арестом сидеть!

Из-за ширмы выглянула Вика.

– Если не вернетесь к утру, нам будет очень-очень стыдно.

– Вернусь, – пообещал я.

Гимназистки переглянулись, и Вика оттянула шкуру сугробника к окну. Ее рыжая подружка притащила газовую горелку, медный котел на треножнике и несколько обернутых пергаментной бумагой брикетов воска.