Задний двор молодой колдун обошел вдоль забора, а вот оружейный магазин Гордеева включать в открытую для посещения территорию отказался наотрез. Я отыгрался с придомовой землей, оформленной в собственность одновременно с покупкой дома. Так, по крайней мере, мог обслуживать посетителей за уличными столиками.

Камень в руке гимназиста мягко светился и пульсировал, пульсация передавалась в браслет, и тот едва ощутимо сдавливал кожу. Но прокушенное вампиром плечо не беспокоило, его не холодило и не морозило. Заклинание колдуна просто отслеживало местонахождение браслета, не касаясь напрямую меня.

Когда служебный УАЗ выехал с парковки и укатил прочь, я вернулся за стойку, накачал половину бокала пива, выпил и сразу накачал еще.

– Пронесло, что ли? – спросил Иван.

– Ты вообще в шоколаде, – усмехнулся я. – У меня теперь одно развлечение – посетителей обслуживать.

– Да ладно вам!

В этот момент из кухни выглянула Юля.

– Дядя Слава, а зачем Рома приезжал?

– Рома – колдун, что ли?

– Мы с ним учились вместе, – подтвердила гимназистка.

Я задрал штанину, демонстрируя браслет, и спросил:

– Снимете по дружбе?

– А зачем вам? Вы куда собрались, дядя Слава? – полюбопытствовала присоединившаяся к нам Вика.

– Пока никуда. А так – на свидание к Ире бегать.

– Мы подумаем, – на полном серьезе пообещала рыжая гимназистка.

– Только как расплачиваться будете? – добавила Вика и подмигнула.

Шутит она или нет, я не понял, допил пиво и поднялся к себе.

Надо было позвонить Ирине и сообщить хорошую и плохую новости: в изолятор меня не закрыли, но и приходить ей сюда нельзя. В чем я не сомневался – так это в том, что насчет изменения меры пресечения Могилевский нисколько не шутил.

Клондайк

24 июня, пятница

«Подкова» из значений интенсивности поля начала выстраиваться в середине дня. Правда, во время одного из подъемов на правый берег какая-то темная тварь, прыгавшая с дерева на дерево, вроде бы попыталась атаковать нас, но три выстрела зажигательной картечью из уже обязательного «ремингтона» ее спугнули, и она так же по стволам унеслась в чащу, проскочив, как мне показалось, прямо сквозь заросли ежовника, которые при этом даже не колыхнулись.

После трех переходов на оба берега мы с Петровичем посмотрели в карту с пометками и синхронно кивнули:

– Подкова.

А Смирнов еще и добавил победно:

– И что я говорил?

– А говорил ты, Петрович, то, что карту эту надо теперь так прятать, что я даже не знаю. Если ты все же прав, конечно. Куда двигаем?

– Чуть дальше, там покажу место.

Лодки вышли на середину реки и набрали скорость.