Я втянул воздух, наполненный тяжелым, сладким ароматом, и впервые подумал, как глупа эта прихоть родительницы — устраивать вокруг поместья вечное лето. На поддержание каприза Амалии-Долорес уходило огромное количество чар и, соответственно, синов. В отдельном доме проживали с десяток садовников-заклинателей, которые ежедневно «подкармливали» своим чаропотенциалом кусты. Разве это не странно? Абсурдное и нелепое растрачивание чар…

Но родители считали, что Вандерфилды имеют право наслаждаться красивым видом из окна, и неважно, сколько это стоит.

А вот мне, теряющему чары и не знающему, как вернуть свою жизнь, цветущий посреди зимы сад вдруг показался дикой, извращенной насмешкой над всем обществом нашего королевства.

Мотнул головой. Что за дурные мысли, Эш?!

— Рад вас видеть, господин Вандерфилд! — улыбаясь, кинулся навстречу услужливый прислужник. — Отогнать мобиль?

— Не надо, Браун, я ненадолго. Родители дома?

— Да, они недавно вернулись с приема.

Я кивнул и взбежал по лестнице. Мама обожает великосветские рауты, на которых собираются сливки столицы. Значит, сегодня она будет в хорошем настроении.

Впрочем, приехал я не для того, чтобы повидать родительницу. Мне пришлось навестить поместье по приказу отца.

Поэтому сразу прошел на второй этаж, к кабинету за дверями из зачарованного белого дуба. Остановился рядом, пригладил волосы. Постучал.

— Входи.

Конечно, чарооповещатель уже сообщил о моем появлении.

Толкнул дверь и вошел. В этой просторной комнате всегда пахло деревом, чуть-чуть смогом и немного пряностями, которые отцу добавляли в чай. В детстве я любил этот запах. И любил смотреть на работающего отца. За прошедшие годы Мариус Вандерфилд, кажется, совсем не изменился.

Все та же стать, широкие плечи и поистине королевская осанка. Волосы немного темнее моих, глаза светло-серые, словно зимнее небо. С мамой — зеленоглазой блондинкой — они составляли идеальную пару.

— Крамис. — Хозяин кабинета оторвался от бумаг, кивнул, приветствуя. — Как дела в академии?

— Все отлично.

Я присел на кресло для посетителей. Отец смотрел на меня через массивный стол:

— Амалия-Долорес жалуется, что ты совсем ее не навещаешь. Зайди к матери, не надо ее огорчать.

— Конечно зайду.

Я готовлюсь к экзаменам, мало времени.

— Не стоит забывать о семье, сын. Ладно, я позвал тебя не для того, чтобы обсудить твою мать. До меня дошли дурные вести, Крамис. И я жду объяснений.

В груди похолодело. Захотелось провести рукой по горлу, но я удержал слишком говорящий жест. Объяснений? Отец узнал о lastfata? Как?! Сколько ему известно? Обо мне? О пустышке? Что?!

Начал осторожно, пытаясь нащупать почву:

— Что ты хочешь услышать, отец?

— Правду! — Мариус Вандерфилд ударил кулаком по столу.