Я погладила лаковую поверхность.

«О чем ты думаешь?»

Я достала огрызок синего карандаша и нацарапала ответ:

«О небесных странниках. Тебе нравятся их крылья?»

«Мне нравится, что они заставляют тебя улыбаться».

Сообщение на тонкой полоске бумаги побудило меня встрепенуться и завертеться на месте. Эш стоял на другой стороне улицы, прислонившись к резному столбику какого-то магазинчика. Куртка, как всегда, распахнута, руки в карманах. Но шею на этот раз закрывает толстый шарф в синюю и белую клетку. И еще он улыбался.

Я качнулась, безотчетно желая приблизиться. И уловила такое же движение навстречу. Теплый бок сообщителя нагрелся, и это был не мой жар. Хотя и мой тоже…

Сквозь мерцающие огни, поверх проплывающих глянцевых боков мобилей, через искрящихся странников, танцующих фей и спешащих прохожих мы смотрели друг на друга. Сжимали сообщители и жалели, что пальцы прикасаются лишь к дереву. Эш уже не улыбался, теперь в его взгляде было что-то иное, но назвать это чувство я пока не могла.

— Тина, посмотри, какие туфли я нашла! — Голос Ари заставил меня обернуться и растерянно взглянуть на подругу. Та округлила глаза: — Ой, мне показалось, что там стоит Эш Вандерфилд! И смотрит на тебя! Мне же показалось, да?

Я неопределенно промычала что-то в ответ, скосив глаза в сторону. Эша у витрин уже не было.

* * *В день бала я спешно дошивала платье в своей башне. Накануне в холле ВСА появилась огромная надпись, сообщающая, что ужин и бал состоятся в большом танцевальном зале, где я еще ни разу не была. Академия притихла и затаилась, в воздухе остро пахло снегом, елью, сладостями, ожиданием чуда и предвкушением праздника. С утра девушки заперлись в своих комнатах, пряча наряды и спешно сооружая прически, а парни придумали новую забаву. Они где-то раздобыли запечатлитель с кривыми зеркалами, это тот самый, который делает снимки, вот только люди на них выглядят пародией на самих себя. Пузатые, лохматые, с вытаращенными глазами или тонкими кривыми ножками-ручками.

Собираясь группами, любители пошутить пытались заглянуть в девичьи комнаты и запечатлеть прелестниц, чтобы после порадовать чудо-снимком. Понятно, сами студентки рассматривать себя на кривых чарографиях не желали и потому награждали гогочущих парней воплями, криками и ушатами заклинаний. Студенты в ответ хохотали, словно взбесившиеся виверны, и выбирали комнату новой жертвы.

Зато в моей башне было тихо и спокойно, так что я даже на миг загрустила.

Отрез ткани я купила в Котловине. И теперь крутилась перед зеркалом, примеряя почти готовое темно-синее платье. Пришлось потратить на него несколько вечеров, зато сберегла сины! Конечно, я бы предпочла что-то более светлое или яркое, но на окраине носят практичные расцветки и плотные ткани.