— Я не Фишечка!

— Знаешь, что? — цежу я сквозь зубы, в гневе глядя на Германа, и перехожу на шепот, — да что с тобой говорить!

Зло отмахиваюсь от Германа, хочу пройти мимо, гордо вскинув подбородок, а он грубо хватает меня за плечи и заталкивает обратно в комнату:

— Боря, теперь с Афинкой надо погулять!

— Ты что творишь?! — рявкаю я, когда он с хлопком закрывает дверь перед моим лицом. — Боря, ты меня услышал?

— Ладно! Все, мы идем одеваться!

— Боря, блин! — кричу я. — Афинка уже гуляла!

Дергаю ручку, а после со смешком отхожу от двери:

— Герман, прекращай.

— Борь, и шарфик не забудь на Афинку намотать, — Герман игнорирует меня. — И шапочку с варежками. Будет сопротивляться.

— Не буду! — возмущенно отвечает ему Афинка.

— Ты же моя умничка.

— Герман! — топаю я ногой в бессилии перед самодуром. — Что за детский сад?

Дверь отворяется, и в комнату заходит Герман. Опять закрывает дверь и скрещивает руки на груди:

— Не терпишь ты критики, да?

— Эта критика уже не имеет значения, — выдыхаю через ноздри. — Ты в разводе с плохой женой. И ты нашел другую на роль хорошей жены. А теперь уйди с дороги!

— А вот и вернулась та Анфиса, с которой я прожил последние годы в браке, — скалится в улыбке. — Вечно раздраженная, недовольная и которая очень любит командовать всеми свысока.

— Точно, — копирую позу германа со скрещенными руками на груди, — а еще это та Анфиса, — перехожу на шепот, полный ненависти, — которая не отсасывает с заглотом. Да?

— Да что там с заглотом?! — тихо смеется Герман и тоже орет на меня шепотом. — Она в принципе перестала отсасывать!

— Неправда! — взвизгиваю я.

Я хочу скрыться от того разговора, который я столько времени избегала. Я ведь даже запрещала себе думать в этом направлении, чтобы не обрасти комплексами.

— Ой да ладно! Раз в месяц в лучшем случае радовала ртом! — рявкает Герман. — И то, без энтузиазма, а потому, что пришло время отдавать мне супружеский долг!

Я не хочу этого признавать.

Все было не так.

Совсем не так. Ну да, чуть реже мы с Германом встречались в кровати, но у меня же были причины.

— С токсикозом как-то не очень хочется секса, — в отчаянии шиплю я.

— Все началось до твоей беременности Афинкой, — он делает ко мне шаг и я гневе вглядывается в глаза. — Не прикрывайся, Фиса, нашей дочерью.

Меня опять потряхивает, потому что мне нечего ему ответить. Я помню то чувство облегчения, когда моя беременность подтвердилась. Пришло время признать, что тогда на кушетке у узистки я подумала, что теперь можно с новыми отмазками избегать моего любвеобильного мужа.

— Почему? — рычит он. — Объясни мне, почему?!

Я должна ответить ему на этот вопрос, потому что он заслуживает правды, как бывший муж, за которого я выходила по дикой влюбленности и восторженности.