— А теперь фу?

— Я же не знала, что они какают так часто!

Веня сердито покряхтывает в люльке. Предупреждает, что еще минутка, и он разразится обиженными криками.

Я хочу встать, но Герман повелительно вскидывает в мою сторону полотенце:

— Сиди.

— Ладно, — я не спорю и в ожидании складываю руки на животе.

— Боря, — Герман переводит взгляд на Бориса, который вскидывает бровь. — Вперед.

— Я не умею…

— Я тебя учил менять памперсы, — Герман недобро щурится. — Встань и поменяй брату памперс. Это полезный навык для мужчины.

— Мама же может…

— Не может, она отдыхает.

— Да, я отдыхаю, — соглашаюсь я, как покорная и мудрая жена. — Занята очень.

— Капец, — Борька садится.

Смотрит на Веню, а то на него кривит моську в первых недовольных всхлипах.

— Только не ори, — встает и закатывает рукава свитера. — Ты же мужик. Мужики не орут, когда кладут в памперс. Они гордо и насупленно молчат.

Веня несогласно хныкает.

— Он малыш, — отзывается у моих ног Афинка, — а не мужик. Вот папа у нас мужик.

— Радует, что я тот мужик, который в памперсах не ходит, — принюхивается к воздуху, — Черт. Что-то горит!

— Фиса, проконтролируй его, — торопливо выходит из гостиной, — и проверь, как он справится.

— Хорошо, — опять соглашаюсь я и с улыбкой смотрю на Борьку, который аккуратно берет из люльки Веню. — Вы такие сладкие.

— Мам, может, ты меня прикроешь, — Борька с надеждой смотрит на меня. — Я же одну двойку уже исправил.

— Дуй менять памперс, — вытягиваю ноги, — папа же сказал. Я отдыхаю.

Конечно мне было бы легче самой сейчас встать и занять вопросом грязного памперса, но воспитательный процесс не потерпит женской спешки.

— Хорошо ты, похоже, навалил, — Борька тащит к пеленальному столику Веньку, который пускает слюни в его плечо, — благоухаешь… ух…

— Я ведь тоже еще маленькая? — Афинка забирается ко мне на колени. Тяжеленькая и неуклюжая. — Да? — ревниво заглядывает в глаза.

— Что, мы опять начнем надевать на тебя памперс, раз ты маленькая? — приглаживаю ее волосы.

— Нет! — возмущенно отстраняется от меня и испуганно сползает с колен. — Нет!

Возмущенно шагает прочь из гостиной:

— Не хочу я памперсы.

— Я могу и тебе за компанию надеть, — угрожает ей вслед Борька. — Давай, иди сюда. Еще запеленаю.

С тихим смехом откидываюсь назад. До меня долетает запахи тушеного мяса и с луком, сквозь которые я улавливаю горьковатую гарь. Да, наш папа что-то сжег, но у меня все равно рот заполняется слюной, а сердце — уютом.

Закрываю на несколько секунд глаза и запоминаю этот момент, в котором наш дом полон заботы, любви и спокойно выходной рутины.

Второй раз мы с Германом не разбежимся. Мы научились не любить. Мы любили, но не умели ценить.

Вот теперь научились, и для нас сейчас ценна каждая минута в семье.