Они казались нарисованными и выделялись на лице двумя яркими пятнами.

«Твою мать, словно мультяшный герой, – проворчал про себя Егор, растерянно разглядывая свое новое тело. – Кажется, японцы такие рисовали. Еще и тощий, словно вообще не кормленный. Хотя, если вспомнить, чем я тут питался, это не удивительно».

Пока он размышлял и прикидывал, как со всем этим теперь жить, цирюльник успел закончить стрижку и, аккуратно отряхнув ему голову от обрезков волос, ловко сдернул простынь.

– Извольте, молодой человек, как заказывали, – сложив руки на животе, улыбнулся он. – Хотя, если позволите, вам бы больше пошли волосы длинные.

Понимаю, что они особого ухода требуют, но ежели постараться, и вовсе глаз не отвести будет. Уж поверьте, барышни все вашими станут, – закончил он, лукаво улыбнувшись.

– Благодарю за совет, любезный, – входя, усмехнулся дядюшка, протягивая ему деньги. – Вот домой приедем и подумаем, как оно лучше будет.

Егор поднялся, давая цирюльнику возможность закончить работу, и, смущенно улыбнувшись, проворчал:

– Похоже, вам со мной беспокойство одно, дядя.

– Пустое, друг мой. Сам виноват, – отмахнулся дядюшка.

 – Как себя чувствуешь?

– Слава богу, – нашелся Егор.

– Вот и славно. После полудня портной придет. А пока давай немного прогуляемся и побеседуем, – предложил Игнат Иванович.

– С удовольствием, – тут же согласился Егор."

"Раз уж вышло так, значит, надо наводить мосты и вживаться в местное общество. А иначе как разговором этого не сделать. Они вышли из палаты и, пройдя в сад, принялись прохаживаться по аллеям. Егор осторожно задавал вопросы о своей новоявленной семье, пытаясь разобраться в причинно-следственных связях, а дядюшка на них старательно отвечал, понимая, что парень обо всем этом и понятия не имеет.

Ровно в полдень портной так и нашел их в саду. Вежливо поздоровавшись, он окинул парня внимательным, оценивающим взглядом и предложил пройти в помещение, чтобы заняться делом. Но тут Егор решил сделать все по-своему.

– Может, прямо тут все сделаем? – предложил он, кивая на беседку. – Вам же только нужно размеры снять, если я правильно понимаю.

– Истинно так, сударь, – удивленно кивнул портной. – Я только боюсь, что вам несколько неудобно на улице в неглиже будет.

– Ну, в беседке меня никто особо не увидит, а если и так, то мы в больнице, тут и не такое увидеть можно, – отмахнулся парень, направляясь в беседку.

Сообразив, что это не просто каприз, а уже принятое решение, портной поставил на лавочку свой саквояж и, достав из него метр, блокнот и карандаш, скомандовал, пристраивая карандаш за ухо:

– Что ж, я готов. Извольте снять халат, сударь.

Скинув больничный халат, Егор остался в пижамных штанах и кожаных поршнях, которые тут выдавали вместо уличной обуви.