Ошибка: есть свободни час… Много… Покажите мне Москва?

Баронесса была рада, что не надо изобретать новые приемы.

– Я, право, не знаю, – сказала она в сомнениях."

"– Согласитесь! Меня ждет… эм… троёлка?

– Тройка, – поправила баронесса. Вот, значит, кого лихач дожидается.

– Йес! Тройка… Будет меня катать по Москва?

От такого предложения нельзя было отказаться. Алекс сходил в гардероб ресторана и вернулся в бобровой шубе, больше похожей на стог меха. В дверях пропустил даму вперед. Баронесса только подумала: отчего это портье так старательно отворачивается и даже не поклонился богатому гостю? Но мысль исчезла. Она уселась в мягкие теплые сани, Алекс старательно укрыл ее меховой накидкой. Тесно сел рядом. Хорошо, что американцы не знают приличий.

– Как надо управлят возчик? – спросил он.

– Крикните: «Гони!» – ответила баронесса, нежась в тепле и жмурясь от яркого солнышка.

– Гони! – строго сказал Алекс.

Лихач взял вожжи, замерзшие кони пошли рысью.

Сани летели, как по пуху. Они болтали и смеялись, после Красной площади баронесса почти перестала замечать, куда едут. Так было хорошо. Промчались по Неглинке, свернули на Воздвиженку, с нее на Никитский бульвар, потом на Тверской бульвар, с него на Тверскую улицу. Баронессе показалось, что лихач едет по заранее спланированному маршруту, но она отбросила подозрение. Зачем американцу подговаривать извозчика?

Сани свернули с Тверской в узкий переулок и остановились около невзрачного трехэтажного дома. Около дверей топтался городовой.

– Приехали, баронесса, – сказал Алекс без всякого акцента.

Слишком поздно она поняла, что случилось. И возненавидела этого негодяя. Баронесса робко улыбнулась и вдруг рванулась вперед. Вот только меховая накидка стянула так, что нельзя было шевельнуться. Американец держал накидку слишком крепко.

– Не стоит пробовать, – мирно сказал он, обнимая меховой кокон.

Его лживые глаза смотрели прямо на нее.

На помощь спешил постовой, из дверей полицейского дома выходили еще двое. Оставался крохотный шанс.

– Помогите! – закричала баронесса из последних сил, захват давил на грудь. – Грабят! Спасите!

Случайный прохожий остановился было, но городовой показал ему кулак, он отвернулся и пошел дальше. А баронесса прямо в меховой накидке взлетела из саней и приземлилась на твердый снег. Меха пали, но за обе ручки ее крепко ухватили городовые. Фальшивый американец сгреб накидку, забросил в сани и улыбнулся. Баронессе хотелось плюнуть в эту предательскую и такую светлую улыбку.

– Пустите, – сказала она жалобно, стараясь заплакать. На морозе слезы не слушались.

– Отпустят, – сказал Алекс. – От трех до пяти лет каторги, и отпустят. Добро пожаловать в сыскную полицию, баронесса.