– Но вы, Пушкин, тоже хороши!

– Что же я сделал плохого?

– Как что? А подвергнуть Марину Петровну, женщину в положении, нервному испытанию?

– Она вам в ликер дигиталис подлила, а вы ее жалеете?

– Женщина создана, чтобы любить и жалеть! – заявила Агата, не отводя от него взгляда."

"– Ей ничего не угрожало, – ответил Пушкин. – Во всяком случае, так утверждал доктор Богдасевич. Я доверяю человеку, привыкшему вскрывать трупы.

Агата на полшага приблизилась к нему.

– Пушкин, почему вы до сих пор не женились?

На всякий случай, опасаясь за себя, он отодвинулся.

– Поработаешь в сыске – жениться не захочется. Лучше быть живым, чем женатым. Да и лень мне.

Агате так сильно захотелось дать ему пощечину, что она спрятала руки за спину.

– Больше нечего мне сказать? – с последней надеждой спросила она.

– Постарайтесь не возвращаться в Москву.

– И это все?

– Добавить нечего.

По перрону прошел дежурный чиновник, призывая пассажиров занять свои места. Поезд отправляется через минуту. Агата отказалась от подставленной ладони и сама забралась по ступенькам вагона. Стоя на краю тамбура, обернулась.

– Пушкин, вы умны, да, очень умны. Но вы… вы полный дурак!

– Счастливого пути, госпожа Керн, – ответил он, помахал и пошел прочь.

Проводник попросил разрешения закрыть дверь, поезд сейчас тронется. Она уцепилась за поручни и смотрела вслед удалявшемуся силуэту.

– Ну, Пушкин, ну, сукин сын…

Паровоз дал протяжный гудок. Лязгнули примерзшие колеса. Состав медленно двинулся. В ночь, в столицу.

25 декабря 1893 года, суббота

1Утро Рождества сверкало солнцем и снегом. Москва окунулась в беззаботное веселье. Во всем большом городе только один человек не радовался и не веселился. Сидел этот человек на третьем этаже дома обер-полицмейстера в приемном отделении сыска. На душе у него было тоскливо. Как в темном углу, где паук сплел паутину. Пушкина звали в гости, зазывали друзья и родственники, он никуда не пошел. К десяти утра заявился на службу и уселся за столом. Делать было решительно нечего. Он рассматривал шкаф со старыми делами, как будто в них можно было найти спасение.

Около половины одиннадцатого с шумом, смехом и морозным ветерком ввалился Эфенбах. Судя по розовым, гладко выбритым щекам, начальник сыска хорошо встретил праздник. Под руку он держал невысокого господина с печальными, умными глазами и аккуратной докторской бородкой.

– А, Пушкин, мой раздражайший! – закричал Михаил Аркадьевич с фамильярной интонацией, совсем не свойственной ему. – А я к нам гостя завел. Знакомьтесь: известный писатель Чехов, Антон Павлович. Среди дам имеет большую популярность, как говорит моя жена. А жену надо слушаться во всем, потому как гусь да казарочка вовек парочка!

Пушкин поздоровался с гостем за руку.