5Скатившись с лестницы, Лелюхин с Кирьяковым остановились на первом этаже, спрятавшись за угол, где стояли ряды справочных столов. Дальше бежать некуда. Оба это знали. Только вслух не решались сказать. Каждый ждал, что другой начнет первым.

– И какая муха его укусила, – робко начал Кирьяков.

На службе Лелюхин повидал не один начальственный разнос, нынешняя гроза была куда как странной.

– Нехорошее дело, как видно, – тихо проговорил он, невольно оглядываясь. – Наш-то стратопедарх[11] по пустякам эдакую кулебяку загибать не станет. Что за гость у него?

– Жандарм из столицы, – со значением произнес Кирьяков.

– Прибыл по особому поручению?

– Кто же знает! Меня изгнали. Наедине остались.

– Ой, нехорошее дело, чую, будет Пушкину на орехи.

– Василий Яковлевич, а нам-то что делать?

Лелюхин старательно пожевал губами, как будто перекатывая ответ на языке, но так ничего не выкатал.

– Ума не приложу, Лёнечка. Думать надо, мозгами шевелить.

Чиновники обменялись обрывочными фразами, из которых стало понятно: никто из них не знает, где проживает Пушкин. В гости никогда не звал, и как-то об этом не заходил разговор.

Сколько лет служили вместе, а такую пустяковую мелочь о нем не знали. Вроде бы снимал квартиру в отдаленной части, но где именно – неизвестно. Самый простой путь – заглянуть в личное дело Пушкина – был заказан. Дела чиновников сыска хранились в канцелярии обер-полицмейстера, и соваться туда без личного разрешения Эфенбаха никто не позволит. Искать знакомых Пушкина? Так ведь непонятно, с кем он дружен.

– Может, тут обождем?

Предложение заманчивое, но Лелюхин его отверг: Пушкин мог объявиться когда ему вздумается, хоть через час, а то и через три.

С утра поспать любит, небось наминает еще бока. А если Эфенбаху приспичило – вынь да подай. Вариант разыскать девицу даже не рассматривали: проще отправиться куда глаза глядят, надеясь на чудо. Вдруг на-ткнутся по дороге?

Лелюхин старался придумать хоть что-то путное, но нервная обстановка мешала. Он огляделся и вдруг шлепнул себя по лбу.

– Хороши мы с тобой, Лёнечка, нечего сказать!

Кирьяков нервно оглянулся.

– Что, что такое?

– Забыл, где находимся?

Действительно, лучшего места, где можно найти любого проживающего в Москве, не придумаешь – адресный стол.

Лелюхин бросился к столам, на которых размещались высокие стопки перекидных листов, закрепленных на длинных полукольцах, наглухо ввинченных в столешницы, чтобы ни один листик с фамилиями не пропал. Стопку с буквой «П» нашел Кирьяков. Перекидывая на кольцах листы, они добрались до страницы, на которой размещались фамилии на «Пу». Пробежав пальцем мимо «Путилина», Лелюхин уткнулся в столбик, начинавшийся на «Пушкин». Далее у однофамильцев следовали имена, отчества и дома проживания.