– Это так грустно.

Я тихо посмеиваюсь.

– На самом деле, нет. Это было грустно когда-то давно, но сейчас мне просто хочется, чтобы Шелли держалась подальше. Каждый раз, когда она возвращается, то играет с чувствами Эвана. Эта женщина выводит меня из себя, и потом я срываюсь на всех подряд. Все то время, что она здесь, я будто задерживаю дыхание, ожидая ее отъезда, и молюсь, чтобы на этот раз она не вернулась.

– Но она продолжает возвращаться. Это ведь что-то да значит, верно? – Маккензи, да будет благословенно ее доброе сердце, старается приравнять визиты Шелли к какой-то разновидности материнской любви, нужде к воссоединению со своими сыновьями.

– Это значит, что ее последние отношения развалились, или она на мели, или и то и другое, – объясняю я. – Поверь мне, принцесса. Эта песня звучит с тех самых пор, как мне стукнуло четырнадцать. Шелли здесь не ради нас. Она здесь ради себя.

Я чувствую теплое дыхание Мак на ключице, когда она приподнимается на локте, чтобы поцеловать меня в челюсть.

– Мне жаль, Купер. Ты этого не заслуживаешь.

– Что есть, то есть.

– Прекрати, – упрекает она. – Просто прими мои извинения и позволь мне помочь тебе ненадолго забыться. – Она оставляет дорожку из поцелуев вниз по моему телу, а после ее пальчики проникают ко мне в боксеры.

Я закрываю глаза, тихо постанываю и позволяю себе забыться.

Сорок восемь часов.

Я бы поставил на двадцать четыре, но все же победа за мной. Ровно через два дня после ее внезапного появления я ловлю Шелли, идущую к задней двери с сумкой на плече.

Сейчас едва ли семь утра, и я просыпаюсь первым. Поставив кофеварку, а затем отпустив Дейзи погулять, я замечаю, как Шелли крадется на кухню.

– Уже сбегаешь? – спрашиваю я.

Испугавшись, она оборачивается, но скрывает это за смехом."

"– Малыш, ты меня напугал. Я старалась никого не разбудить.

– Даже не собиралась попрощаться? – Лично мне плевать. Но сбегать от Эвана… Он этого не заслуживает.

– Почему бы не съесть блинчиков? – Она бросает свою сумку у двери и подходит к стойке, у которой я стою, со своей типичной обманчивой улыбкой. – Мы можем вместе позавтракать.

Ладно. Кажется, у нас тут намечается-таки старая добрая «последняя песня». Я могу подыграть, если это будет означать, что она в конце концов свалит.

Вскоре просыпаются Мак и Эван, входя на кухню как раз в тот момент, когда Шелли подает завтрак. Я запихиваю блинчик в рот и медленно жую, затем отклоняюсь на стуле, ожидая, когда начнет извергаться ее чушь. Однако Шелли старательно избегает моего выжидающего взгляда, развлекая Маккензи какой-то глупой историей из нашего с Эваном детства.