– Я благодарен своим фанам и особенно бабушке – божьему одуванчику на балконе третьего этажа, но, друзья мои, сегодня я пою не для вас! Мое творчество посвящено единственной девушке, которая достойна стать рядом с настоящим певцом, девушке, которая живет здесь…

Папа стиснул край одеяла в кулаке. Ему казалось, что его дом, старинный дом, который он сам помогал ремонтировать и приводить в порядок, всеми стенами излучает ненависть насмерть замученного существа, и направлена эта ненависть сюда, внутрь, на него и его семью. На прикроватной тумбочке зазвонил телефон. Мужчина молча глядел на трещащий аппарат, потом схватил трубку и нажал кнопку – словно чеку из гранаты выдернул.

– Сергей Николаевич? – спросил хорошо поставленный мужской голос.

Папа совершил, наверное, самый мужественный поступок в жизни – подавил желание сунуть трубку жене.

– Это вас из четвертой квартиры беспокоят… – неуверенно продолжил голос.

– Да, я узнал вас, профессор, – страшным усилием воли папа заставил себя говорить спокойно. – Чем могу?

– Я даже не знаю, как вам сказать… – пробормотал сосед – папа был уверен, что сейчас тот нервно протирает очки. – Хотел предупредить – в нашем доме возникли опасные настроения! Наши соседи… Вы не подумайте, они неплохие люди, просто отчаявшиеся, ведь третью ночь этот кошмар продолжается! – Голос сорвался на ощутимый всхлип. Повисла пауза, и наконец профессор шепнул в трубку: – Говорят, что все не должны страдать из-за девочки. Они хорошо относятся к вашей семье, но сколько же можно… Соседи начинают думать о том… чтобы… выдать вашу дочь… этому… захватчику…

– И что же этот… захватчик… будет делать с моей дочерью? – очень спокойно спросил папа.

Новая пауза показала, что собеседник растерялся.

– Об этом никто как-то не подумал, – промямлил профессор. – Отчаяние не затрудняет себя логикой, а тут еще Галина Валерьевна из 17-й квартиры вчера включила телевизор на городском канале, а там… снова этот! Который у нас под окнами! – в истерике завопил профессор. – Поет! Он снова пел!

– Успокойтесь, профессор, – ровным тоном сказал папа. – Выпейте воды.

– Я спокоен, спокоен… А вот Галину Валерьевну отвезли в больницу – сердечный приступ, знаете ли. Кто он такой, этот мальчишка? – стоном измученной души вырвалось у профессора.

– Мотя Меховой, – тяжко вздохнул папа.

– Простите? – переспросил профессор.

– Его мама – владелица сети меховых магазинов. Видели, наверное, слоган «Сила меха – гарантия успеха»?

– Хуже, – мрачно откликнулся профессор. – Я купил там шубу жене.

– Ну вот, – с печальным удовлетворением заключил папа. – Профинансировали музыкальную карьеру ее сына.

– В любых своих бедах человек виноват сам – прямо или косвенно, – наконец произнес сосед.