Но со священнослужителями, транспортом и работниками кладбища разговаривает Дмитрий. Именно Дмитрий — он подбирается и становится похож не на веселого парня, а молодого мужчину, на которого можно положиться. Жаль, что у меня в своё время не было такого друга!..

* * *— Не выписывают? — Встречаю Лару с вопросом, когда Дима привозит её после посещения больницы. Мы с Раисой Анатольевной и её подругами с ночи готовим салаты, варим сладкий рис и лепим котлеты.

Для меня загадка, зачем так много всего, но они утверждают, что народу будет много.

Как же сказала одна из подруг? А, вот: «Нахаляву выпить все любят». Поэтому я продолжаю скатывать заготовленный фарш в кругляшки и отправлять их на большой противень.

— Нет. Врач сказал, что сильное потрясение может усугубить. Папа… — Тут Лариска не выдерживает и бросается мне на шею. — Он тоже вряд ли пойдет. Его только нести если.

Сегодня я заходила в их квартиру за посудой и видела. Неловко обнимаю подружку, чтобы не запачкать.

— Девчонки, — зовёт Дима. — Вы это, простите… Но я тоже… Мне ехать надо. Я говорил.

Он виновато отводит глаза в сторону. На самом деле ведь говорил. Но мы обе сникаем. С ним было спокойнее, а сейчас я не представляю, как мы вытянем вдвоем.

Как-то надо…

Надо собраться…

И мы это делаем. Собираем волю в кулак и едем к больнице. Лару баба Рая заставила выпить несколько таблеток и сейчас подруга напоминает больше равнодушную куклу. Правда, до тех пор, пока к собравшейся толпе незнакомых людей не вывозят Елену Васильевну.

Приглашенный поп начинает заунывно читать молитву, размахивая чем-то похожим на лампу.

От «лампы» странно пахнет и у меня начинает кружиться голова. Я вытаскиваю готовую свалиться в обморок Лару на улицу, и мы судорожно глотаем прохладный влажный воздух.

Дальнейшее смазывается в туманную картинку: недолго едем, идем, стоим… Слушаем речи бывших коллег и знакомых. Хорошо, взрослые понимают и не трогают Лариску, чтобы она сказала последнее слово. Мы стараемся отодвинуться подальше и прижимаемся к соседней ограде, чтобы перевести дух.

Прикрываю глаза и замираю в попытке остановить бешено колотящееся сердце.

Весь день старалась не думать, но броня дала трещину. Надо было попросить у бабы Раи и себе успокоительного. Смахиваю непрошенные слезы и запрокидываю голову наверх. Впереди тихо переговариваются люди, на фоне каркают вороны, а мелкий дождь служит достойной декорацией тяжелого прощания.

Слышу сбоку шаги и хочу остановить Лариску, но пальцы хватают пустоту. Не сразу понимаю, что её все-таки позвали туда. А ещё позднее до меня доходит, что идёт она не одна.