Может, не заметили, что не одни?

Не хотелось бы выяснять и показываться на глаза, поэтому как можно незаметнее скатываюсь с другой стороны мостика и обуваюсь, пользуясь тенью от него же.

К жилым домикам ведут несколько тропинок, я выбираю максимально дальнюю. Она проходит мимо заинтересовавших меня старых зданий. Сейчас я знаю, что именно в них будет проходить завтрашний квест, а сегодня вечер отдыха и знакомства.

— Юль?

Знакомый голос заставляет замедлить шаг.

Из кустов показывается Феликс со своим надменным другом. Сейчас этот друг выглядит не так высокомерно, как в начале: одежда помята и в пыли, на щеке царапина.

— А мы тут…

— Мы решили изучить местность, — поясняет парень. — Ты в какой команде?

— Команде?

— Группе? Куда ты записалась?

— Эээм… никуда. Я думала, как учимся, так и играем, нет?

Я вообще далека от вылазки была, мысли об учёбе и репетициях. Объясняю это, пока мы вместе движемся к жилой зоне.

— Мы в свою запишем, не против?

— Только за. И Лариску. Шумкову, — уточняю, если Кент вдруг не запомнил её фамилию. — Мы с ней вместе.

Получаю подтверждение и прощаюсь. Думаю над тем, что надо бы тоже позвонить домой, узнать, как дела. Но откладываю на завтра. В который уже раз…

Малодушничаю, но позволяю себе эту слабину, потому что имею право на передышку. Какой бы эгоисткой в глазах других не выглядела. Но здесь никто не знает, так что…

— Сахарова! Утром дежуришь! — Наша староста окликает, когда я уже сворачиваю к нашему номеру.

— Что делать нужно?

— Завтрак, Юль. Подруге тоже передай.

Оттопыриваю вверх палец, показывая «класс» и оказываюсь, наконец, в комнате.

Лара с мокрыми щеками бездумно смотрит в окно, а брошенный на постели телефон вещает на громкой визгливым голосом.

Прислушиваюсь, предварительно покашляв. Присутствие обозначила, если бы были секреты, Лариса бы отключила динамик."

"На мамин голос не похоже, я его уже слышала. Скорее, бабушкин. Она у Шумковой та ещё… Властная и, если верить услышанному, грубая. Отчитывает единственную внучку, не стесняясь выражений. Даже у меня щёки краснеют, а на Ларку смотреть больно.

Я терплю минуты две монолога и решительно шагаю к кровати подруги. Беру в руки телефон и сбрасываю звонок, сразу переключив на режим «авиа».

— Пусть думает, что зарядка кончилась. За что она тебя?

— Даа… так… Мероприятие, видите ли, развращает. В подоле не приноси и по списку.

— Я слышала. Жесть, конечно. А мама?

— Мама с мигренью лежит, там сейчас папина мать всем заправляет.

— Пф, — фыркаю, потому что не нахожусь с ответом. Еще и царапает странное определение бабушки. У них, конечно, странные отношения, но видя слезы Ларисы, не лезу больше с расспросами.