До сегодняшнего дня не знала, как умеет обжигать холод. Обморожение, окоченение… но чтобы изнутри выгорало… такого со мной не было даже после смерти родителей. Возможно, тогда я плохо воспринимала действительность из-за действия наркоза и множества обезболивающих и успокоительных лекарств. Потом были утомительные беседы с психологом, слезы, крики, снова психологи…

Сейчас я одна. Лариса бы, наверное, поняла, но у подруги своя трагедия, про которую она молчит. А у меня своя: предательство и ложь.

Предательство и ложь… страшнее нет расправы…

Страшнее только смерть… жива ли я теперь?..

А помнишь наш апрель… березки и дубравы…

Наш домик над рекой… твой тихий шепот «Верь…»?'Верь, что в любом пути всегда с тобой, родная…

Что б ни случилось, верь — не струшу, не предам!..'

Но только черный свет закрыл ворота Рая…

И счастье, как хрусталь, разбилось пополам…

Вспоминаю стихотворение Марины Есениной и начинаю проговаривать, пока Тоня испуганно жмется к стене. Наверняка я представляю страшное зрелище: сжимаю в руках маску и шевелю губами. Но мне все равно. Я успокаиваюсь.

Настраиваюсь на выступление, чтобы после него сразу уехать. Покинуть хотя бы на время город, показавший мне красоту, подаривший любовь и отнявший её же. Не сам город это сделал, а единственный человек, которому я полностью доверилась, открылась…

— Прости, — у меня сегодня плохое настроение.

— Я понимаю, понимаю. Поэтому и зашла спросить, как ты.

Ну, конечно. Ведь именно Антонина открыла мне глаза. Кстати…

— Тонь, откуда у тебя то видео? От кого ты узнала?

Вижу заминку и промелькнувший в глазах страх. Клянусь, я видела эту эмоцию, потому что пристально смотрела. Наверное, даже ждала.

— Случайно… — откашливается, и продолжает, — мне случайно попало. Я не хотела, не хотела, Юль. Я не хотела!

Последние слова девушка выкрикивает и стремительно убегает. А через двадцать минут мы в шоке стоим перед Виталием, который сообщает, что Тоня от нас ушла.

Мы все по очереди набираем её номер, но он вне зоны доступа. Виталий рвёт и мечет: до начала менее двух часов, официанты готовят зал, намечается полная посадка. Хозяева неплохо вложились в рекламу, да и место с каждой неделей становится всё популярнее и популярнее.

Нервы на пределе. Мария Михайловна (прим. — кто забыл, администратор кафе—бара) кусает ногти, уничтожая маникюр. Мы с девочками тоже не знаем, что делать, потому что танец у нас вытроен таким образом, чтобы у каждой участницы была своя роль. Нас умоляли нам запрещали болеть, получать травмы и прочее-прочее. Замены Тоне нет. Та девчонка, которая могла бы выступить, греется под жарким солнцем в свадебном путешествии. А реактивного самолета ни у кого из нас нет.

— Значит, так.