Не знаешь со сколькими он раньше…

– Не нужно, Вовка! Я не стану слушать о Рыжем гадости и просто уйду! Мне все равно, что было раньше. Все равно!

– Но я не понимаю. Не понимаю почему он, Таня?

– Я люблю его. Очень. Так случилось.

– Но мы? Как же мы?

– «Мы» уже в прошлом, Вовка, но ты обязательно еще будешь счастлив. Я обещаю тебе, что буду помнить только хорошее».

«… – Ну что, Андрей, давай еще раз выпьем по рюмочке за знакомство? Хорошая у тебя девочка! И руки и голова откуда надо растут, это я тебе как отец отцу говорю! А красавица какая кареглазая, вся в тебя! Видел бы ты, как наш Витька вокруг нее круги нарезает – голова закружится смотреть! Как павлин распушит хвост и пошел вокруг своей Тани приплясывать. Дурак дураком, весь в меня! Я эту его пляску как увидел, так сразу матери и сказал: не за горами нам свадьбу играть. Сам таким же павлином был, помню. Правду я говорю, а, Людочка? Попроси ты меня двадцать пять лет назад звезду с неба достать – ей богу, достал бы!

– Правду, – смеется Карловна, и отец Рыжего довольно кривит улыбку:

– Вот и Витька наш такой же, не смотри, что щерится котом – это он от счастья. В лепешку расшибется, к чертям собачьим зубы сломает, но если что обещал – сделает! Так что, Андрей, не переживай за дочь. Наш сын ее не обидит, слово родительское даю!

– Ну, раз даешь, Максим, так и я против не буду. Я своей Танюше только счастья желаю. А Виктор нам с Элей сразу понравился, серьезный парень. Да и Пашка у нас еще тот радар человеческих душ! Прошу вас, Людмила Карловна, давайте, что ли, действительно еще раз поднимем за знакомство…

– Давайте, Андрей. Только лучше уж сразу по-семейному: просто Люда. Не чужие ведь люди, породнимся скоро."

"«Просто Люда» на нашей кухне в Роднинске в длинном платье цвета графит и тонком жемчуге на фарфоровой шее смотрится, как герцогиня Кембриджская на кухне хрущевки, но, кажется, это ее ничуть не смущает, так же, как Рыжего и его отца – накрытый Элечкой стол с домашней едой. Они мило болтают с отцом о моем детстве, школьных годах, взаимно делятся семейными воспоминаниями и деталями своей сегодняшней жизни, узнавая друг друга, а я смотрю на Элечку и отмечаю, что у нее после двух часов беседы, наконец, перестали дрожать руки, но алый румянец со щек так и не сошел. Ну, еще бы! У меня самой щеки полыхают ярче факела в близком присутствии Карловны и ее мужа в отцовском доме, да еще и за нашим столом!

Вообще-то, узнав о гостях, отец заказал ужин в ресторане, но Элечка так переживала, как лучше принять гостей и чем накормить с дороги, что пока мы с отцом потели за уборкой, а Рыжий выгуливал Снусмумрика, приготовила вполне приличный обед.