«Зеленые задницы» были впечатлены уровнем его пилотажа и стрельбы, но было поздно, один из охотников горящим клубком падал на землю, а другой попытался оторваться, выведя Бринько под удар второй пары, подошедшей на помощь. Не тут-то было, Петр Антонович сбил еще одного, второго повредил.

– По почерку видно, летчики матерые, непросто с ними было! – Капитан отпил чаю из персональной кружки и блаженно прищурился, хорошо заварено, со смородиной и шиповником.

– Полкозы небось обратно привез, – подколол Синицкий.

Это было правдой, попусту стрелять Бринько не любил, даже после такого напряженного боя чуть меньше половины боекомплекта еще осталось. Олег вспомнил летний случай, когда для уничтожения двух финских «Фиатов» Антоненко и Бринько израсходовали всего два десятка патронов.

– Задницы у немцев теперь не зеленые, а красные! – хмыкнул Шаневич, все засмеялись."

"«Зелеными задницами» пилотов JG54 прозвал Северов, да в нагрузку рассказал анекдот (– Девушка, дайте мне открытку, вон ту, с красной задницей! – Это не задница, а сердце. – Девушка, я хирург и знаю, как выглядит сердце. Дайте мне открытку с красной задницей!).

– А ты, Олежа, чего молчишь? – Бринько прищурился. – Устроил ты им баню!

– И заметьте! – наставительно сказал Синицкий. – Двух немцев ссадили без своих потерь, а дрались вшестером против двенадцати. Вот так надо воевать!

– Растут ребята, – кивнул Олег. – Так просто нас не взять.

А сам подумал, что и не такие асы бились, гибли, горели. И не всегда в воздушном бою, война впереди длинная.

– Чего вздыхаешь? – Гоша с хрустом разгрыз микроскопический кусочек сахара. – Все неплохо идет.

– Слушай, Олег, а правда, что ты летом на «ишаке» один против восьми «Мессеров» дрался, командира полка прикрывал? – вдруг спросил Бринько.

Северов удивился, он здесь об этом никому не рассказывал.

– Было дело, а откуда информация?

– Оттуда! – Петр ткнул пальцев вверх. – Жигарев нашему Самохину говорил, а сам от твоего прежнего командира слышал. Ты, говорят, не просто выжил, но и сбил чуть ли не половину.

– На сбитых там смотреть некогда было, – отмахнулся Олег. – Несколько приземлил. Разведка говорила, что не все долетели, просто повезло.

Все замолчали, задумавшись, вспоминая свои воздушные бои, когда смерть смотрела прямо в глаза. Сколько там умения, а сколько везения, кто знает…

А Северов подумал, что Бринько летчик замечательный, талантище, но как командир себя не очень проявил. Да тот и сам признавался, что летать, стрелять одно, а людей учить, с документами работать и все такое ему очень тяжело дается. Олег с ним подружился, а вот с комэском-2 Шаневичем особо доверительных отношений не было. Впрочем, их не было ни у кого, характер у него был сложный.