— Да хоть двести, я никогда не изменяю законному мужу. Просто ухожу от него, когда считаю продолжение семейной жизни невозможным. Александр Михайлович мой лучший друг. Вернее, брат. Хочешь искупать его в канализации? Твое право. Но на каждое нападение бывает ответ. Ты мне гадость, я тебе пакость.

— Броня крепка, и танки мои быстры, — переиначил старую советскую песню Сивков.

— Возможно, — согласилась я, — зато у меня записная книжка толще тебя. И в ней кого только нет. Померяемся солдатами?

Сивков потер шею.

— Огонь баба!

— Дурак мужик, — ответила я.

Николай опять расхохотался.

— Повезло Дегтяреву с тобой.

— Точно, — согласилась я, — всем моим друзьям повезло со мной, а мне с ними. Давай прекратим препираться, а посмотрим на проблему с другой стороны. Что ты хочешь за уничтожение интервью с Дегтяревым?

Сивков вздернул подбородок.

— По ряду причин, сообщать о которых я тебе не собираюсь, материал из морга о теле, которое, похоже, при жизни было актером Митиным, должен непременно выйти.

— Это чей-то заказ! — осенило меня.

— Ума палата, — усмехнулся мой собеседник.

— Наезд на Дегтярева?

— Да кому нужен твой кабан, — отмахнулся Николай, — Виктория не рассчитывала на успех, думала, что полковник ее пошлет лесом. И вон что получилось! Твой приятель не при делах. Вообще никак. По другому человеку огонь, это многоступенчатая комбинация. Полковник просто ее часть. Не он бы наболтал, так кто-нибудь другой. Лучше стало?

— Значительно, — улыбнулась я.

— Ставь бутылку на стол. Сделаю тебе прекрасное предложение.

— Делай прекрасное предложение, и я поставлю бутылку на стол.

— Ну ты коза!

— Впервые вижу такого барана.

— Баран и коза не пара, — серьезно сказал Сивков.

— Тут не поспоришь. Ты прав, — кивнула я, — баран и коза вместе не живут, им друг друга не любить, потому что он баран, а она коза.

Сивков расхохотался и с трудом спросил:

— Коза и баран способны договориться?

— Коза начала, а баран уперся.

— О’кей! У тебя есть неделя.

— Для чего? — не поняла я.

Николай ухмыльнулся.

— Предлагаю ченч.

— Что? — снова не сообразила я.

— В английском не рубишь! — сделал правильный вывод Сивков.

— Нет, — подтвердила я, — свободно владею французским, кое-как могу изъясниться на немецком.

— Предлагаю обмен, — перевел владелец «Сплетника». — Ты разбираешься с Митиным, узнаешь: его тело — не его. Кто умер: Анатолий — не Анатолий. Если скончался актер, то почему при нем был паспорт на чужое имя? Короче, всю информацию.

Николай ухмыльнулся и погладил мышку.

— Волшебный ящик с экраном сообщил, что Васильева вечно сует свой не очень большой, но зело любопытный нос во все дела полковника. А тот злится безмерно. У тебя опыта в расследованиях через край.