Феликс вернулся в районе часа, он был на юбилее у коллеги, выпил там лишнего, поэтому не заметил, что вокруг тарарам, и мирно захрапел в своем кабинете на диване, до спальни он не дошел. Но я была рада, что Феликс впервые за время нашей совместной жизни напился до синих чертей и не участвует в общем кавардаке. Не успела я укрыть супруга пледом, как позвонил Юра и забубнил:

— Да мы тут…

— Решили остаться ночевать у Мити и Кристины, — перебила его я, — отлично! У нас окончательно погас свет, по дому носятся толпы рабочих. Хорошо, что вас нет. Марусе нельзя в ее положении нервничать. Все. Прости. Я занята.

Свет починили, кошелек похудел на такую сумму, что у меня стало дергаться одно веко. В кровать я рухнула в начале седьмого утра, завернулась в одеяло, услышала как Хучик, сопя, устраивается за моей спиной, как Черри привалилась к моим ногам, донесся храп Афины из библиотеки. Кот Фолодя, как всегда, ушел почивать к Дегтяреву, Гектор дремал на газетнице. Я засунула руку под подушку. Вот и закончился суматошный день и нервная ночь. Можно спать. Ни за что не встану раньше полудня.

— А-а-а-а! — раздался крик полковника. — А-а-а!"

"Меня выбросило из кровати. Забыв надеть халат и тапки, прямо в ночной рубашке я кинулась в спальню к Дегтяреву. За мной с топотом и сопением несся Собачкин, который остался ночевать в Ложкине. Вдвоем мы влетели в комнату. Я увидела полковника, который спешно натягивал брюки.

— Что случилось? — испугалась я.

— У нас девочка! — завопил Дегтярев. — Красавица! Умница, волосы до плеч, зубы жемчужные!

— Он сошел с ума, — прошептал Семен.

— У нас девочка? — повторила я. — Ты хочешь сказать…

— Да, да, да! — запрыгал Дегтярев. — Только что Юра звонил! Десять минут уже, как я счастливый дедушка!

— Они же уехали в гости! — обомлела я.

— Нет, нет, помчались в роддом, — кричал Александр Михайлович, — Юра хотел тебе сказать, а ты отмахнулась. Он звонил из клиники, боялся, что мы волнуемся, куда они подевались, а ты опять его слушать не стала! Девочка! Девочка! Девочка! Десять кило вес! Рост метр шестьдесят.

— По поводу выходных данных сомневаюсь, — захихикал Семен, — я побежал одеваться, едем к Манюне! Надо взять шампанское!

— И бутерброды, — засуетился толстяк, — картошку жареную. Девочка! Девочка! Девочка! Коса до пояса.

— Ты же говорил, что появится мальчик, — поддел полковника Собачкин.

Толстяк замер.

— Кто? Я? Никогда! Про паренька твердила Даша. Я всегда знал: у нас самая лучшая на свете девочка! Что ты стоишь, одевайся скорей!

Последние слова относились ко мне. Я поспешила в коридор, прошла через библиотеку и увидела Семена, который стоял у двери в мою спальню.

— Вчера я проверил, — сказал он, — Таня Немокошкина пропала в том году, когда вы оканчивали школу.