Ваше имя, ангел мой?

Маруся сдернула с головы шапку.

— Это я.

— Машенька! — обрадовался Илья Андреевич. — Вы же ко мне вчера на прием приходили. Все у нас по плану. Но почему вы в шубе? В ушанке? В уггах?

— Пришлось одеться, чтобы Александр Михайлович не нервничал, — пояснила Маня.

— Какая ты красная! — перепугался Юра.

— Странно, что не багровая, — ответила Маня, скидывая манто, — на мне еще рейтузы.

— Негоже козу отравлять в шахту возить вагонетку, — бубнил Маневин.

— Вас что-то тревожит? — осведомился Илья Андреевич.

— Со стороны здоровья нет, — ответила Манюня, — я ветеринар, постоянно имею дело с беременными животными, поэтому скажу: у меня состояние как у молодой кошки, которая собралась в третий раз котиться.

— Отлично, — воспрянул духом Илья.

— Но я переживаю, что вся моя семья разом ума лишилась, — продолжала Маша.

— Ну что вы, мама, муж и все остальные просто очень за вас волнуются, — запел Востряков, — я постоянно вижу беременных с родственниками и должен сказать, что ваш вариант семейного безумия на почве беременности любимой Маруси один из самых легких.

Маша захихикала.

— Феликс сейчас читает лекцию о том, как в древности использовали скотину. Александр Михайлович заставил меня майским вечером одеться по-зимнему, мама стоит в шапочке для душа…

Я схватилась за голову. Точно! Каким образом розовая полиэтиленовая беретка оказалась на мне? Нет ответа.

— Муж в юбке… — веселилась Маша.

Я уставилась на Юру и только сейчас увидела, что на нем голубая юбка, из-под которой торчат две волосатые ноги в носках и кроссовках. И где зять ее взял?

— …вас это не удивило? — завершила Маша.

— Я и не к такому привык, — отмахнулся врач, — полагаю, домочадцы испугались, увидев синие губы беременной?

— Да, — нестройным хором ответили мы.

Юра положил перед доктором градусник.

— И вот еще!

— Сорок два и четыре? — заморгал Илья Андреевич. — С такой температурой женщина не может улыбаться и вести беседу. Возможно, градусник сломан. И что непривычно, шкала завершается цифрой пятьдесят. Это странно.

Маруся подскочила к столу.

— О! Это же термометр для животных! Конкретно этот предназначен для птиц, тетеревиных и врановых, для них норма — сорок один — сорок три градуса. Я даю нашему Гектору лекарства от кашля, утром поставила ворону градусник и забыла стряхнуть! Юрец! Ты почему его не обнулил?

Я постаралась не расхохотаться. Юра сконфузился. Феликс перестал бубнить о домашних животных, чьи изображения времен позднего палеолита нашли в пещере Альтамира. Дегтярев больше не держался за правую сторону живота. Надо ему как-нибудь объяснить, что сердце у человека расположено слева и выше пупка. А в том месте, которое ощупывает полковник, находится печень.