Она, став врачом, поняла: жить в нищете не может, и попросила Анатолия познакомить ее с банкиром. Митин свел Натку с кем надо. Николай продал долги Павловой бандитам, те на нее наехали. Она ко мне опять принеслась, начала орать:

— Твой … меня подставил!

И при чем здесь Толя? Он в ответе за то, что банкир сделал? Если самолет с неба сверзился, давайте кассира обвинять, который билеты продавал? У себя спроси: зачем я, алчная, много денег решила срубить, клинику открыть? А? И что у нас дальше? Где мой Толя? Павлова его убила!

Рубакина схватила со стола бутылку и стала пить прямо из горлышка.

— Ну да, — протянула Наталья, — это правда. Да не вся. Парни в конце концов согласились на выплату им ссуды по частям. Но процент стал намного выше, чем обещал Николай. Мне на жизнь ничего не оставалось. Отсчитаю жадным гадам ежемесячную мзду, и кофе пить не на что. Сволочи!

Я опустила глаза. Ну почему кое-кто, взяв кредит, не хочет его возвращать? По какой причине до того, как вступить в отношения «заимодавец — заемщик», людям не приходит в голову простая мысль, что, взяв ненадолго чужие деньги, потом в течение длительного времени будешь отдавать свои кровные? Отчего ряд граждан искренне полагает: банк — богатое учреждение, оно не развалится, если я ему вовремя долг не верну, и вообще богачи должны награбленное просто так раздавать! Я вздохнула. Ладно банки, но кое-кто не отдает деньги даже близким друзьям.

— И раз уж Светка решила про меня все рассказать, я тоже о ней песенку спою, — мстительно говорила тем временем Павлова, — око за око. Я про Рубакину и ее распрекрасного Анатолия все знаю, в курсе их любви печальной. Если ошибусь, Светка поправит. Она Анатолия полюбила страстно и сделала все возможное, чтобы первый красавец курса благосклонно посмотрел в ее сторону.

Мы все внимательно, не перебивая, слушали явно обозленную Павлову, которая решила отомстить Светлане за то, что та рассказала о том, как Наташа заполучила клинику. А мне вспомнилось, как однажды к нам в гости пришла моя подружка Лена Латникова. После ее ухода бабушка Афанасия сказала: «Дашенька, Елена дружит с тобой до первого милиционера». — «Не понимаю тебя, — растерялась я, — мы примерные девочки, нас не за что арестовать». — «Это образное выражение, — пояснила Афанасия Константиновна, — под «первым милиционером» я имела в виду серьезную неприятность. Как только в нее попадешь, Латникова исчезнет». Я не обратила внимания на слова бабули, а зря. Зимой мы с Леной отравились на дачу к ее родителям, я поскользнулась на тропинке, которая вела к поселку, упала, вывихнула ногу. Латникова стала кричать: «Вставай, недотепа! Там весь торт без нас съедят». — «Не могу, — призналась я, — щиколотка очень болит».