В общем-то я подозревала нечто такое, но сам Максим Васильевич мне не нравился категорически и вызывал далеко не добрые чувства, поэтому прислушиваться к его советам я не стала.

Накануне свадьбы Иваницкий снова попытался вразумить меня и отговорить от опрометчивого шага, для чего и приехал ко мне домой:

— Кира, он сделает тебя несчастной! — уговаривал Макс. — Вы совершенно не подходите друг другу. И как бы я его ни любил и ни был предан нашей дружбе, но должен предупредить, что Аркаша совсем не тот мужчина, который сможет оценить, какой бриллиант ему достался, и по-настоящему заботиться и любить тебя. Он на это просто не способен.

— Значит, буду наказана за собственную глупость и неосмотрительность, — пожала я плечами.

— Кира! — произнес он с придыханием, шагнул ко мне ближе, взял мои руки в свои, заглянул в глаза и заговорил уговаривающим полушепотом: — Ты же знаешь, как я к тебе отношусь. И я не скрываю этого. Я стану тебе хорошим, достойным мужем. Я всегда буду защищать тебя и ограждать от любых сложностей и неприятностей. Я же…

Но я перебила его, выдернув свои ладони из его рук:

— Максим, завтра я выхожу замуж за Аркадия. Мне кажутся неуместными твои признания в такой момент.

И выпроводила его из дома. Мягко, без скандала, сославшись на головную боль.

Ну, вот не нравился мне господин Иваницкий и настораживал необычайно, и ничего с этим я поделать не могла. Было в нем что-то такое… не могу определить, но в его присутствии я непроизвольно мобилизовывалась, контролировала свои слова и действия.

Такой вот человек, что и по башке ему дать тянет неудержимо, и так, знаете, от души, чтобы проняло, и вроде как и не за что!

Видимо, из-за моего завуалированного отказа и глубоких переживаний по этому поводу господин Иваницкий был единственным человеком на нашей свадьбе, который довольно сильно напился.

То, что я на самом деле сглупила с этим дурацким замужеством, я поняла уже на следующее утро. Даже не на утро, а посреди ночи.

Жених, получив официальный статус мужа, был наконец допущен до моего белого трепетного тела и…

И первая брачная ночь прошла для меня под удручающим девизом: «Абсолютное не то!»"

"Но Аркаша, провозившись со мной в постельных играх всю ночь, утром отчего-то выражал небывалый восторг, высказываясь в том ключе, что это была фееричная фантастика.

— Милая, ты была великолепна! — поглаживал он меня, посверкивая глазками. — Стоило ждать тебя сколь угодно долго, чтобы испытать такое невероятное удовольствие.

Какое там удовольствие? — недоумевала я.

Нет, не обижать же мужика совсем уж, и я ему подыгрывала, насколько хватало моей совести — не намного, честно признаюсь, но ахала в нужных местах, охала, постанывала и двигалась, где положено.