Ну, во-первых, наши коллеги из Интерпола и Европейской полиции, иногда все же сотрудничающие с нами, проделали большую работу, и многие факты и фигуранты по делу о финансовой пирамиде Маркиной были найдены и установлены. Другое дело, что у них она считается добропорядочной налогоплательщицей с безупречной английской пропиской, и никто ни арестовывать, ни выдавать ни ее, ни Куликова-старшего не собирается, впрочем, как и предъявлять что-то братьям, но на контроле все же держат. Ну и второе обстоятельство: Максим Иваницкий вел дневник.

За совещательным столом кое-кто хмыкнул, кто-то матернулся, а кто-то хохотнул на такое сообщение."

"— Да, — кивнул Башкирцев, — согласен: для мошенника такого уровня, управляющего и манипулирующего такими капиталами, это, мягко говоря, неосмотрительно. Но как человек с болезненно завышенным самомнением и раздутым эго, при этом абсолютно закрытый и крайне недоверчивый, испытывая потребность с кем-то поделиться, похвастаться своим умом, хитростью и достижениями, он выбрал вот такую форму самолюбования. Собственно, Иваницкий сделал четыре глобальные ошибки. Первая — вел дневники долгие годы. Разумеется, он не таскал их за собой по миру, но кое-какие держал при себе, положив в банковскую ячейку, на открытие и изъятие содержимого которой мы получили разрешение лишь вчера. Вторая ошибка — это расслабившее обоих братьев изумительное чувство вседозволенности, которым они упивались, наслаждаясь безнаказанностью. А нам хорошо известно, что затянувшаяся безнаказанность всегда развращает преступника, лишая его бдительности и осторожности, вызывая в нем обманчивую убежденность, что он умнее и хитрее всех. Попросту говоря, он настолько расслабился и чувствовал себя исключительной личностью, что перестал соблюдать меры безопасности. Третья ошибка — его природная жадность. От этой неуемной жадности он приобрел в городе несколько объектов недвижимости «по дружбе» и знакомству с чиновниками за бросовые цены и собирался продать их за нормальную стоимость. Неуемная жадность не позволила ему убраться из города следом за братом, и он задержался, ожидая продаж и изображая кипучую деятельность в бесполезных попытках ликвидировать последствия воровства капитала.

— А что ж ему бежать, если Андреев все их деньги увел? — спросил, видимо, все же вышестоящий Варина по должностной лестнице полковник, не проявлявший тем не менее начальственных замашек. — Куда и с чем?

— Вот тут начинается самое интересное, основная интрига дела, — усмехнулся Илья.

— Четвертая ошибка? — усмехнулся понимающе Марчук.

— Вот именно, — кивнул Башкирцев. — Четвертая роковая ошибка, разрушившая многолетний тандем братьев, — и снова повернулся и посмотрел на меня: — Кира наша Андреевна.